До самого дна
Шрифт:
– Он же сказал, что отыграется на этом походе? Сказал – сделает, – уверял всех Андрей. К слову, у него был дар предсказания, потому спорить было заранее бесполезно. Хотя, признаюсь, его прогнозы не всегда сбывались.
– Да нет, снова застрянет где-нибудь и потратится на боевые действия. Ему только военные УАЗики взрывать… – кажется, это была Саша. Она отвечала за еду, очень тихая и милая девушка.
– А по-моему, на этот раз он действительно возьмется за ум. Регина его сильно задела в прошлый раз, – заключил Витька. Его всегда раздражало, что его так называют. Сам Виктор был очень серьезным молодым человеком, ответственным и деловитым. Каждый раз, когда он задумывался о чем-либо,
– Ну, позже и выясним, – я услышала свой голос. – Виктор Семенович, разгоняйте всех. Я с ног валюсь, так что все ложится на ваши плечи.
Вот, мы начали расходиться и искать места потеплее. Несколько парочек остались под открытым небом. Лучший отдых для молодых влюбленных – сидеть вместе под теплым пледом, смотреть на чистое звездное небо и разговаривать обо всем на свете.
Я ищу дерево. Оно здесь такое одно, самый крупный дуб из всех, что я видела. Его корни образуют углубление, похожее на нору. Туда я и решаю забраться уже в который раз. Этим маршрутом мы ходили часто, каждый куст был исследован нами. И дерево это отличалось от остальных на энергетическом уровне.
Я долго не могла уснуть. Но когда наконец сделала это, то спала беспокойно, все время ворочаясь. А потом наступило утро.
Часы на руке показывали пять утра, мне в лицо ударил красный свет. Солнце окрашивало рассвет сотнями оттенков алого и пурпурного. Я выбралась из норы, чтобы осмотреться.
Слишком поздно я поняла, что не хочу смотреть на все это вновь, но воспоминание неотвратимо вело меня к поляне с потухшим костром. Я пыталась кричать, убежать, отвернуться или хотя бы остановиться, но все было бесполезно. Тогда я начала предпринимать попытки проснуться. Легко осознать, что ты во сне, но тяжело из этого сна выбраться. Ничего не выходило, а место страшной резни приближалось. Уже можно было различить кровь на одеялах и одежде.
К счастью, в этот момент меня выкинуло в реальность, я почувствовала на плече руку Ханса и услышала его голос.
– Подъем, – нагнувшись ко мне, он стоял на улице, дверь машины была открыта.
– Спасибо, что разбудил. И это не сарказм, – сонно добавила я, поднимаясь и вылезая из машины. Руки предательски тряслись. – Скажи, что я не кричала во сне.
– Не кричала. Что тебе снилось?
– То же, что и всем, пожалуй, – ответила я его же словами, садясь на кресло водителя. Ханс сел на пассажирское спереди. Снег до сих пор шел. Я посмотрела на стрелки и заметила, что время не то, которое должно было быть. – По-моему, ты уехал немного дальше, чем предполагалось.
– Ты спала. Подумал, что смогу проехать еще немного.
– Как мило с твоей стороны, – я включила дворники, чтобы они счистили нападавший за то время, что мы стояли, снег, а затем вывела машину с обочины на дорогу. – Не хочешь поспать?
– Пришла моя очередь мучить тебя разговорами. Кто такой Виктор Семенович?
– Так, – мозг усердно начал соображать и в итоге узрел истину, – я не кричала во сне, но очень разборчиво разговаривала?
– Весьма.
– Ну ладно, не такая уж это и тайна. Витька – давний друг и товарищ. Ныне покойный, к моему дикому сожалению. Он был частью моей группы, когда я была в общине.
– Это та группа, которую разобрал на части Алфавит?
– Да, она самая. Иногда мне снятся они. Снится тот вечер. И утро, когда я всех обнаружила. Обычно я просыпаюсь после того, как вдоволь
насмотрюсь на все это. Так что да, я тебе благодарна за то, что вытащил меня намного раньше.– Всегда пожалуйста.
– Тебе тоже снится что-то подобное?
– Нет. Мне вообще редко что снится. В основном я вижу сны под сильным впечатлением от чего-либо.
– Вроде первого убийства?
– Да. В тот день мне приснилась моя жертва.
– Говорила с тобой?
– Спрашивал. За что я это сделал. А у меня не было ответа, только приказ, который я выполнял. Может, тот человек и заслужил подобное. Но ведь, может, и нет.
– Ну, знаешь ли, это редкость, когда специально обученного человека отправляют убивать невиновного. Думаешь, меня объявили в розыск потому, что я всего лишь таскалась с беспризорниками? Кстати о розыске, тебя разве не должны искать?
– Чтобы начать разыскивать человека, нужно чтобы этот человек существовал.
– Хорошая точка зрения, мне нравится. Ты инсценировал свою смерть? Или подделал свидетельство о смерти?
– С точки зрения бюрократии, я никогда не рождался. Камеры меня не опознают, меня нет в базе данных.
– И аккаунта Вконтакте у тебя тоже нет? – я улыбнулась.
– Да с кем я вообще разговариваю, – он смеясь откинулся на спинку кресла.
– Ну что мы все о плохом, да о плохом. Просто представь: если бы у тебя был аккаунт, ты бы выкидывал туда свои эпичные сэлфи на фоне заката. А толстые и малость глуповатые тетки из IT-отдела писали бы в комментариях, что тебе пора жениться. Завидующие твоей молодости, красоте и, самое главное, отсутствию толстой жены мужья этих теток писали бы приблизительно то же самое в надежде, что ты женишься на отъевшейся бабище и облысеешь, как и они сами. Ты бы уклончиво отвечал, что, может, позже, а на самом деле молился бы, чтобы все они от тебя отстали, – я глянула на него, чтобы проверить его реакцию. Он улыбался, закрыв глаза правой рукой. Хороший знак. – Мало чему можно позавидовать. Начинаешь любить свою жизнь, а?
– У тебя просто кошмарная фантазия.
– Ага. Вот ты только ненадолго соприкоснулся с ней, а каково мне? Я с ней живу. Постоянно, двадцать четыре на семь.
Атмосфера нормализовалась, и я успокоилась. Пожалуй, мне это нужно было даже больше, чем ему. Руки перестали трястись, настроение улучшилось, появилась некоторая бодрость – хоть всю ночь машину вести теперь.
Фонари на трассе практически не появлялись, они стояли по две-три штучки, когда мы проезжали небольшие деревеньки, но света от них было мало.
Так мы и добрались до бревенчатых домиков, которые все вместе именовались гостиницей «Князь Орлов».
Машина осталась стоять на стоянке. К утру ее заметет. Надеюсь, в прокате Хансу выдали какую-нибудь щетку от снега. Мы зашли в самый большой дом, и об этом оповестил колокольчик над входной дверью.
– Сейчас, иду-иду! – раздался голос расторопной женщины, которая явно сегодня была навеселе. Она вбежала в комнату и стала рыться в толстых тетрадях в поисках нужной. Наконец она, с невероятно счастливым видом, будто нашла алмаз размером со свой кулак, выудила ее из стопки. – На кого пойдет запись?
– Ханс Дюрер. С двумя односпальными кроватями.
– Ой, извините, но таких больше нет, осталось только две комнаты, каждая с одной двуспальной…
– Мы берем, – вмешалась я, игнорируя пристальный взгляд немца. – Что, все маги сюда сбежались, подальше от Новгорода?
– Да, кто сюда, а кто и того дальше. Все говорят, что-то ужасное надвигается, но никто толком не может объяснить, что именно! Только представьте, постоянно эта гнетущая атмосфера общей паники и истерии… Ужасно, просто неслыханно! Что все же происходит? Вы не знаете?