Чтение онлайн

– Рассказала раз волку лиса про силу человека, что ни один-де зверь не устоит перед ним и разве одной только хитростью можно уберечь от него свою шкуру, – процитировала я.

– Именно.

Мы принялись за пирог. Честно говоря, рецепт этого пирога мы впервые вместе опробовали у нее дома. Чем еще можно заняться на летних каникулах? Особенно, если ждешь итоги вступительных экзаменов. Стресс у нас принято заедать, причем чем-то тяжелым: чипсы, кексы, пироги, всевозможные пирожные, иногда всухомятку… Обычно за просмотром какой-нибудь многосерийной новинки. Иногда мы тратили целую ночь на просмотр одного сезона. Чудесное было время.

– Я не смогу заснуть, – призналась я. – Можно я позаимствую у тебя детали для птицы?

– Конечно, бери.

Нержавейка в верхних двух ящиках, – она собрала пустую посуду в раковину и принялась мыть.

– А Вендиго реально так выглядят?

– Да. Я постаралась максимально передать его внешний вид. А сердце у него было размером с человеческую голову.

– Поразительно. Так значит и их психология тоже отличается, да?

– Они существа куда более древние, нежели человек, и помнят этот мир, каким он был еще до нас. Вендиго знают, что, родившись на земле, они обязаны вновь стать частью нее. Но есть в них древняя мудрость, которая позволяет им легче относиться к собственной кончине.

– Тогда почему этот Вендиго не захотел умирать?

Она молча выключила воду и поставила последнюю тарелку в сушилку.

– Не знаю. Может, он знает что-то.

– И не говорит?

– Он в принципе не говорит. Нужно уметь понимать его, и это у меня не всегда выходит. Он мыслит другими формами, отрицая человеческую логику и чувства.

– Везет ему. Если бы я стала отрицать свою логику, меня бы покромсало на части еще очень давно.

Она улыбаясь вытерла руки о полотенце и уже на выходе бросила:

– Спокойной ночи.

– Спокойной, – незамедлительно откликнулась я, а затем встала и направилась в мастерскую.

Но только я хотела выйти, как стиральная машина закончила стирать и издала уведомляющий об этом звук. Джемпер я повесила на батарею на кухне, а пальто на вешалку, которую Вася заботливо оставила мне, а ту уже на змеевик в ванной комнате. С рубашкой снова пришлось сложнее – ее пришлось ополаскивать. Всю кровь вывести не удалось, теперь на рубашке местами проглядывали еле заметные красноватые пятна. Для нее я нашла отдельную батарею в гостиной. Теперь-то уж наконец я могу спокойно идти в мастерскую.

Когда я зашла туда, только один источник света был включен – настольная лампа. Я отрегулировала ее так, чтобы свет падал только на стол и не попадал в глаза, а затем пошла собирать материалы. Когда она говорила о ящиках, я думала, там будет что-то не больше ящика письменного стола. Но в шкафу стояли огромные пластиковые контейнеры, забитые грудами металла. Сразу стало ясно, для чего здесь стремянка. Я взяла ее и переставила к шкафу. Встав на нее, я выдвинула правый верхний контейнер и заглянула внутрь. И не увидела ровным счетом ничего. Недолго думая, я нащупала софит в потолке шкафа и надавила на него, чтобы тот включился. Моему взору предстало сборище мелких и достаточно крупных деталей, отливающих на свету серебристым цветом. Вот теперь можно и покопаться.

Я рылась в груде металла, откладывая понравившиеся части, пока не просмотрела весь ящик, а затем перешла к другому. Там я нашла деталь, которая идеально подошла бы для клюва, и много другого, не менее интересного, материала. Накопавшись вдоволь, я слезла со стремянки, предварительно выключив свет над ящиками, и осмотрела получившуюся кучу. Получилось явно больше, чем мне понадобится, но это даже лучше – есть из чего выбирать.

Перетащив все материалы на стол, я уселась на табурет и включила паяльник. Мой план состоял в том, чтобы начать с трех крупных кусков, напоминающих шестерни, и спаять их вместе так, чтобы получилось вместилище для сердца – основа любого биомеха. Все остальное нужно было прикреплять уже на них, равномерными слоями, чтобы вес распределялся симметрично, и птицу не уводило в сторону при полете. Как и задумывалось, я скрепила сначала крупные пластины, а затем занялась теми, что были помельче. Они ложились поверх на манер перьев и плавно переходили в птичий хвост. Многие пластины были урезаны, чтобы они подошли по размеру своим

соседям. Крылья пришлось делать отдельно, а затем уже крепить к туловищу. Также я поступила с лапками. Голове я уделила даже больше времени, чем туловищу. В основном из-за глаз. Я долго рылась в ящиках стола в поисках линз нужного размера – видимо запасы Васи не рассчитаны на такую мелкую живность – но в итоге я все же нашла вполне подходящие. Закончив с головой, я присоединила и ее, что являлось последним штрихом.

Я поставила свое изделие на стол и осмотрела птицу. Ворон получился чуть крупнее их стандартного размера, что выглядело в некоторой степени угрожающе. Результатом я была довольна. Оставшиеся материалы были убраны обратно в контейнер с металлом. Посмотрев на часы, я удостоверилась, что время перевалило далеко за полночь, и, прихватив птицу, отправилась в комнату, в которой обычно ночую. Там я поставила ворона на тумбочку у стены, и, не раздеваясь и не укрываясь одеялом, завалилась на диван. После подобной деятельности сон должен был настигнуть меня моментально, но, почему-то, этого не происходило.

Я лежала какое-то время, вслушиваясь в звуки завывающего ветра за окном, в скрип деревьев. Такой мирный фон перебил звук чего-то, что врезалось в оконное стекло, но пробить его не смогло. Я медленно поднялась с дивана и посмотрела в окно. Под ним копошилось нечто темное. Я быстрым шагом направилась к двери, обулась и выбежала на улицу. Обойдя дом, я наткнулась на копошащегося в снегу ворона. Мозг не посчитал это совпадением, и я взяла его на руки. Тот, видимо ударившись об окно, сломал правое крыло. А затем я увидела его взгляд. Полный бессилия и покорности. За ним следом была замечена кровь, в которой птица испачкала мои руки. Такая же была на снегу.

– Ясно… Хочешь жить? – спросила я птицу. Я знала ответ заранее, но, как правило, необходимо спрашивать. Та моргнула и продолжила смотреть мне прямо в глаза. Точнее, трудно было оценить, куда она смотрит, но мне так казалось. – Подожди немного, – я взяла животное одной рукой, а второй накрыла сверху. Тогда же я ощутила примерно то же, что в момент моей «пересадки сердца» от безумного бота, только в меньших масштабах. Птица прекратила дышать, а в моей руке билось маленькое сердечко. Теперь можно не торопиться.

Я отошла на двадцать метров в лес, сделала небольшую ямку в снегу, положила туда труп птицы и закопала. Все же, смерть заслуживает уважения.

– Теперь тебе не нужно твое бренное тело, – бросила я в пустоту.

Зайдя в дом, я ощутила весь контраст температур, но реагировать на него не стала, а сразу разувшись прошла в свою комнату, к механической птице. Взяв ее в ту же руку, в которой еще недавно держала умирающее животное, я поместила в углубление в грудной клетке сокращающееся сердце. Оно испустило немного красных искорок и начало выстраивать перегородку между полостью в грудине и остальным миром, отгораживаясь новыми металлическими пластинами.

Дернулась сначала правая лапка, затем затрепыхались крылья, и я уронила биомеха на пол. Он приземлился на лапки, словно настоящая птица, покрутил головой, осматриваясь, и в итоге уставился на меня. Что-то отметив для себя, он вспорхнул и сел на вытянутую мной руку. «Ему нужно имя,» – подсказал разум.

– Теперь тебя будут звать Мор. Отнесешь кое-что моим родителям? – он покрутил головой по сторонам, будто показывая, что не знает, куда лететь. И правда, откуда ему знать-то. Я коснулась указательным пальцем своего виска, а затем головы птицы. Она кивнула, приняв воспоминание и, вместе с ним, информацию о местонахождении. После я подошла к письменному столу, нашла маленький кусочек бумаги и ручку, но, боясь испачкать бумажку в крови (тогда родители точно не поверят, что я в порядке), сначала наспех помыла руки, а затем написала короткую фразу: «ВСЕ ХОРОШО». И лишь тогда я скомкала ее и отдала птице, чтобы она съела послание. Открыв окно, я выпустила биомеха, и тот улетел в ночное небо, отливая серебром до того момента, пока не перестал быть заметным.