Чтение онлайн

– А все остальное мимо?

– Да.

– Эх, такая теория прогорела.

– А теперь честно. Ты следила?

– Не. У тебя есть право на личную жизнь, и я его уважаю.

– Даже если сейчас я собираюсь убить тебя?

– Да, и ведешь меня на своеобразное место казни, или что-то в этом роде. Признаю, это было бы немного неприятно.

– Совсем чуть-чуть, не так ли? – он открыл дверь круглосуточного магазина, пропуская меня вперед и смотря мне прямо в глаза. Сканирует, зараза.

– О, у меня появилась грандиозная догадка о твоем настоящем имени. Точнее, о фамилии. Ты Рентген? Он, кажется, тоже был немцем. Совпадение? Не думаю.

– Хорошая

попытка.

Мы прошли меж полок с ящиками мандаринов, бананов и прочей неорганичной органики. Когда мы проходили стенд с напитками, я уперлась взглядом в банки с кофе. В видах я никогда не разбиралась, а потому взяла каждого по два – может, хоть сейчас разберусь. Ханс понаблюдал за этим и, когда я чуть не уронила половину банок, забрал у меня большую их часть. Вскоре к банкам присоединились сэндвичи в треугольных упаковках и минеральная вода. На кассе расплатилась я.

– Ханс, а вот ты какой кофе любишь? Латте, эспрессо, капучино, – я принялась читать названия на банках. Потом посмотрела на его невыспавшуюся физиономию и вручила ему все три банки, которые он выпил еще до того, как мы выехали за пределы села.

– После Сыктывкара пересядешь за руль? А то мне тоже надо «позвонить».

– Кому?

– Вот то есть тебе можно не говорить, кому ты звонишь, а мне нет?

– Можешь не говорить. Но любые последствия, к которым я не буду готов, и из-за которых тебя убьют, бери на себя.

– Вряд ли Василиса захочет меня убить. Хочу попросить ее встретить нас, а то пешком идти довольно долго. И я плохо помню тот лес. Заблудимся и будем петлять трое суток.

– Хм, – только и сказал он.

То ли я отвлеклась и не заметила, как пролетело время, то ли мы действительно очень быстро добрались до Сыктывкара. Стрелки часов утверждали, что это я отвлеклась. Думаю, так оно и есть. Не въезжая в сам город, я свернула налево и съехала на обочину.

Когда я подошла к пассажирской двери, я задумалась. Вообще, я же собираюсь спать, заднее сиденье более комфортно в этом плане. С другой стороны, я так или иначе проснусь и мне захочется поговорить со своим единственным попутчиком. Выбора Ханс мне не оставил, открыв переднюю дверь.

– Ты двери разучилась открывать?

– Не, – я плюхнулась на сиденье и захлопнула дверь, – задумалась.

– Хоть бы куртку застегнула, на север едем, на улице уже не плюс три.

– Но еще и не минус тридцать, заметь. По-моему, это замечательно.

– Ты вроде спать собиралась.

– Да-да, скоро заглохну, потерпи, – я поворочалась в кресле, но решила, что понятие об удобстве у меня отсутствует (вырвано с корнем школьной мебелью), и просто сползла чуть пониже, приняв полулежачее положение.

К своему удивлению, на связь со мной вышли довольно быстро, я даже не успела создать антураж, поэтому стояли мы в черном ничто.

– Ты что-то хотела? – в трех метрах от меня стояла Василиса. Такая, какой я ее помню. Интересно, что сейчас изменилось?

– Вась, ты же меня встретишь? Через часов шесть примерно мы доберемся до реки.

– С тобой Бэзил?

– Э… Нет. Не сегодня. Со мной мой попутчик, Ханс. Он и телохранитель заодно.

– Правильно, давно пора было кого-нибудь нанять. Иногда я просто задаюсь вопросом, а жива ли Алиса? Очень неприятно, знаешь ли, часто интересоваться подобного рода вещами.

– Не могу не согласиться. Ну да ладно, я не могу здесь задерживаться. Увидимся, – я разорвала сон в клочья, и сквозь них в мой разум проник дневной свет. Я открыла глаза и приняла сидячую позу. Затем порылась в пакете на заднем сиденье и достала банку

кофе. Раздался щелчок, и до меня дошел знакомый запах. Напиток было решено пить медленно, маленькими глотками, дабы растянуть на подольше. Не из-за вкуса, просто мне было лень часто подносить банку ко рту. Когда так часто оставляешь свое тело и уносишься черт знает куда, организм дает тебе о себе знать. Точнее, он начинает просто кричать и молить о покое, который я, конечно же, ему не даю.

– Ты с ней поговорила?

– Ага. Я что-то пропустила?

– О да. Огромную кучу всего.

– Меня сейчас волной сарказма смоет. Осторожней с этим.

Пейзаж нисколько не изменился еще с того времени, как мы проехали Новгород. Видимо, на этой стране у Создателей закончились декорации.

– Ханс?

– Что?

– А чего ты боялся в детстве? Просто я сомневаюсь, что сейчас ты чего-либо боишься.

– Высоты. И до сих пор боюсь, пожалуй.

– Вот это неожиданно. И все?

– А ты чего боишься?

– О, ну, всего понемногу. Диких собак, электричек, ботов с огнестрелом очень, сессию, пираний, замерзнуть насмерть, сгореть заживо, людей, глубоких водоемов, авиакатастроф, искусственного интеллекта… В общем, список огромен. Если честно, то мне часто лезут в голову мысли, от чего же в этой местности я могу умереть. В детстве, переходя дорогу, представляла не меньше дюжины различных ситуаций, как я могу погибнуть в данной ситуации. Самое забавное и одновременно печальное здесь то, что я игнорирую эти мысли. Я продолжаю бродить по местам, где полно диких собак, ездить зайцем на электричках, бегать от ботов… Ну, ты меня понял.

– Весьма. Что за танк проехался по твоей психике?

– Родители. И фильмы ужасов, которые я смотрела с того возраста, когда еще не могла полноценно осознавать себя.

– С отрочества?

– Смешно, – протянула я улыбаясь.

Мой взгляд упал на указатель «УХТА». Чтобы попасть в эту Ухту, надо повернуть налево. Но нам нужно прямо. Я сказала об этом Хансу, и мы двинулись дальше.

– И сколько нам еще?

– Два часа до реки, не больше. Дальше пешком.

– А пешком сколько?

– Ее хижина находится на расстоянии около двух километров, я думаю. Недалеко.

Так мы молчали на протяжении минут двадцати. Я так усердно старалась придумать, что его спросить, что в итоге мне показалось, что у меня горит голова. Но, к моему удивлению, он нарушил тишину первым.

– Почему именно педагог?

– А?

– Я о твоем образовании. Почему ты решила поступать именно туда?

– А. Там вступительные были легче. Я бы любые сдала, но нужно было готовиться, а мне было лень. Английский я бы написала, даже если бы ко мне вся комиссия пришла домой в три часа ночи и заставила бы писать ответы на их рандомные вопросы. Про обществознание и русский вообще молчу. К тому же, универ был в соседнем районе, не так далеко. И, если честно, о том, что это именно педагогический, а не какой-нибудь филологический, я узнала на второй неделе обучения. Неожиданно, правда? А потом нас взял под крыло один из топовых ВУЗов России, и тогда я решила, что все у меня будет просто прекрасно. Честно говоря, я и сейчас так считаю, просто рамки «прекрасного» немного поменялись. Теперь для меня прекрасно ночевать в теплом помещении, а не в канализации. И пока что я не могу сказать, что мой курс потерян, – «ну да, не ты ведь за рулем,» – добавило подсознание. – Вот так, никаких благих намерений, никакого желания обучать, делать мир лучше и помогать детям. Обычные лень и везение. А тебя что, с детства к такому готовили?