До самого дна
Шрифт:
– Теперь я хоть что-то могу контролировать в своей стремительно несущейся к неизбежному концу жизни…
Мор перелетел мне на плечо. Я сняла повязку с глаза, отметила, что все еще вижу хоровод цветных пятен, и надела обратно. Раны по всему телу тоже до сих пор ощущались. Проклятие продолжало медленно развиваться внутри.
– Знаешь, друг, я не особо чувствую, что что-то поменялось относительно проклятья. По-моему, ничего не вышло. Ну да ладно, посмотрим.
Птица хлопнула крылом, и мне не осталось ничего другого, кроме как уйти обратно в Подпол.
Спуск вниз, как и ожидалось, был в разы легче подъема. Мор почти сразу спорхнул с плеча и стал осматривать окрестности с высоты своего полета. Ну да, в первый раз он же не выходил за пределы
Я подошла к своей комнате, которую так и не заняла Мария, и, заприметив периферийным зрением движение, повернула голову и наткнулась взглядом на Валерию.
– Ты вроде бы хотела пиратскую повязку на глаз… – она протянула мне названный предмет.
– О, – я удивленно посмотрела на повязку и растерянно приняла ее. – Знаешь, – глянула я на Леру и улыбнулась, – я тогда пошутила. Но теперь, я думаю, я возьму ее.
Я сняла медицинскую повязку с глаза, погружаясь в радужное колыхание пятен, и надела новую.
– Да, пожалуй, мне так больше нравится. Та все же немного просвечивала. Спасибо.
Валерия улыбнулась мне в ответ и пошла дальше вверх, в сторону прачечной, а я же вошла в комнату и присела на кровать. Уже довольно продолжительное время меня не настигали галлюцинации, хотя до этого я видела или слышала какое-нибудь незначительное видение каждые минут десять, если не чаще. Честно признаться, то, что в соседней душевой кабинке мылся живой человек, я сильно сомневаюсь. А сейчас ничего. Только если они не начали материализоваться, конечно. Вывод напрашивался сам собой – часть проклятия отступила. Но надолго ли?
Дальше находиться в Подполе я не видела смысла. Однако, выбраться отсюда сложнее, чем попасть. Бэзила я в принципе не видела, и никто не видел. Среди чародеев даже пошел слух, что он оставил все на Марию, но открыто ее спрашивать о таком никто не собирался. Все просто продолжали жить как прежде. А мне тем временем каким-то невообразимым способом нужно было попасть в Москву.
А зачем мне, собственно, нужно в Москву? Иван Алексеевич говорил о том, что лучше не вмешиваться в то, что происходит сейчас с Хансом. В чем-то он действительно прав, я могу только мешаться другу. Однако, ему может понадобиться помощь, а просить ему некого… А некого ли? И с чего я вообще взяла, что он мне друг? Нет-нет, нельзя в нем сомневаться. Это все из-за разговора с Марией, это ее видение ситуации. И Иван придает большое значение Хансу. Уж он-то точно не может ошибаться. Так, значит, на этом шатком утверждении держится утверждение о том, что мы с Хансом на одной стороне. Тогда вопрос состоит в том, нужна ли ему моя помощь. И причина, по которой он стрелял. Это легко объяснить, предположив, что каким-либо образом на него повлиял его отец. Но это лишь предположение. Также он мог выстрелить намеренно. Выстрел в голову исключает вариант спасения моей жизни. В таком случае он бы выстрелил в живот. Следовательно, он ставил целью мою смерть. Ну, это и по проклятию, правда, понятно. Тогда непонятно, зачем ему это нужно, если мы на одной стороне. Конфликт утверждений в одной цепочке. Значит, вариант с намеренностью отпадает. Надеюсь.
Так, но это не ответ на вопрос, зачем мне нужно попасть к Хансу. То есть да, помочь ему, конечно. Но я не могу врать себе, это вторично. Тогда что первично? Моя привязанность к нему? Да, я к нему привязалась. Сильно привязалась. Пожалуй, я даже люблю его. Да. Пожалуй, так оно и есть. Отрицать бессмысленно. Почему я не могу стремиться к нему из чувства любви? Вполне себе могу. Очень даже. Тут меня даже вероятное отсутствие взаимности не остановит. Это все равно лучше, чем заживо гнить тут под присмотром отряда хиллеров. К тому же Ханс…
От таких мыслей по телу разлилось непонятное тепло. Наиболее сильно оно концентрировалось в сердце, я опустила голову и поняла, что оно горит тусклым красным пламенем. Приложив к нему руку, я ощутила тепло. Не такое сильное, какое ощущалось в ребрах, но тепло.
– Любопытно.
Переполненная жгучей решимостью,
я обратила внимание на пыльную доску для дартса над столом. Не успела я как следует сформировать в голове мысль, что хочу сделать, как в доску врезалось три ножа. И все вонзились в центр. Я приблизилась к доске, приложила руку перпендикулярно рукояткам и принялась несильно надавливать на ножи, и те проваливались мне в ладонь, так и не показываясь по другую сторону от нее. Когда ладонь достигла доски для дартса, ножи окончательно исчезли.– Более чем любопытно.
Я надела куртку и попыталась сконцентрироваться на личности Ханса. Сначала по отдельным аспектам, вроде внешности или характера, а потом все в совокупности, но упрощенно. Ничто из опробованного не сработало.
– Ну как-то же я вытащила до этого Бэзила! – не выдержала я в порыве злобы.
И сделала еще одну попытку. И еще одну. И еще. Я доставала из воздуха ножи, вилки, лезвия и пилы, но Ханса достать не могла. Когда совсем отчаялась, я нащупала последнюю монету в кармане куртки. Если верить Бэзилу, она была заряжена на Канарские острова. Однако, как я уже успела понять, слова моего друга, при всем уважении, – пустой звук. Особенно, когда дело касается Наставников. Там уже не то чтобы слова, а собственные воспоминания покажутся полным бредом. Так что, стоит попытаться. Мор быстро сообразил, к чему все идет, а потому предусмотрительно занял место у меня на плече. «Теперь я точно пират, – подумалось мне, – с повязкой и попугаем». Перед броском, я проверила, все ли на месте, и поняла, что не хватает пистолета. Достав кобуру из тумбочки, я нацепила ее и наконец подкинула монету.
Обнаружила я себя напротив знакомого подъезда и быстро прошмыгнула внутрь. Видимо, меня и правда хотят списать со счетов и отправить поскорее куда подальше.
– Дом, милый дом, – прочла я надпись на чьем-то протертом коврике под дверью.
Я поднялась на нужный этаж и постучала в дверь. С той стороны послышалось какое-то шуршание, обмен парой коротких фраз из разряда «Ты ждешь кого-нибудь?» и скрежетание замка. На пороге появился мой отец, и его лицо тут же приняло весьма счастливое выражение.
– Заходи скорей, – он приобнял меня за плечо, проводя в квартиру. – Мира, у нас гости!
Я разулась и зашла в гостиную прямо в куртке. Мама сразу отложила книгу.
– Алиса! Моя девочка, мы с папой так волновались, – она подлетела ко мне и обняла, не переставая при этом говорить. – Приходили какие-то люди, спрашивали о тебе разные вещи, я боялась, они тебя найдут…
– Скорее всего это были люди МСЛ.
– Кто?
– Государственные охотники на магов с лицензией. Они, как и все государственные подразделения, ни хрена не могут и не умеют.
– Все так всегда говорят, а потом их ловят и сажают в тюрьму.
– Ну, если такое и случится, то это ненадолго. Сбегу при первой же возможности, и пусть ищут еще столько же.
– Лучше просто не позволь им поймать тебя.
В горле запершило, и я вспомнила о действии проклятия. Нельзя, чтобы они видели это.
– Это… Мам, пап… Я забежала буквально на минуту, проверить как вы тут…
– Ну ты это, хоть поешь перед уходом что ли.
– Не, ела недавно.
– А ничего, что ты днем пойдешь?
– Не, все нормально. Ладно, мне правда пора.
Они проводили меня до коридора, и, пока я обувалась, давали свои вечные родительские наставления.
– А стрелять лучше в голову, – заключил папа под конец и получил немалую порцию маминого порицающего взгляда.
Они по очереди обняли меня на прощание, и я вышла за дверь. Мор храбро вытерпел объятия вместе со мной, что было немного забавно. Спускаясь по лестнице, я думала, что было в их взгляде что-то обреченное. Будто они о чем-то догадывались. О моей новой болезни или о том, что я собираюсь сделать. Они будто видели меня в последний раз. Или мне все это чудилось. Магия самообмана и предубеждения. Спустившись на площадку первого этажа, я протянула руку в воздух, и вытащила за воротник из пустоты шокированного Бэзила.