До самого дна
Шрифт:
Я медленно распутываю бинты, они опускаются рваными лентами в помойное ведро. Одежда оставлена в корзине, там же и новые упаковки бинтов. Я закрыла дверку шкафчика и прошла к кабинкам. Вода, хоть и могла бы быть обжигающе горячей, еле теплой струей смывала засохшую на порезах кровь. От этого они становились больше розовыми, нежели темно-красными. По непонятной мне причине у меня не было настроения мыться в теплой воде. «Какое тебе дело до физических ощущений, если ты давно мертва внутри?» О, этот знакомый голос.
– Давно тебя не было.
«Ты не можешь говорить про себя? Я ведь в твоих мыслях и прекрасно их слышу. А так ты привлекаешь лишнее внимание. К тому же твои…»
–
«Вот как. У меня есть догадка, что меня больше никогда не будет».
– Ну, раз я умру, то и ты тоже. По-моему, все логично.
Рядом с полками что-то громыхнуло, и я замолчала. Другим людям действительно не нравится, когда кто-нибудь начинает разговаривать сам с собой. Придется помолчать. «Да даже если ты будешь говорить, помощи от тебя никакой. Но так или иначе, я пытаюсь сделать кое-что прямо сейчас. Получится или нет – не знаю».
Кто-то прошлепал вдоль душевых босыми ногами, и я услышала, как в соседней включили воду. Тут же я зашлась хриплым кашлем. Тело само согнулось пополам, и я никак не могла остановить приступ. Я прислонилась к стенке и, не в силах больше стоять, плюхнулась на колени. Руки потянулись к лицу. Может, если закрыть рот, кашель не будет таким громким. Почувствовался металлический привкус, и меж пальцев начали проникать тоненькие струйки крови. Кашель с кровью, это что-то новенькое. Впрочем, он быстро прекратился. Вода уже смывала кровь с моих рук. Я задрала голову, подставляя лицо прохладному потоку. Кто-то выключил воду и ушел. А я, пожалуй, еще задержусь. Нужно еще рот прополоскать и избавиться от привкуса железа.
Вылезая из душевой, я чуть не поскользнулась, но все же удержала равновесие благодаря оказавшейся довольно близко стене. Опираясь на нее же, я дошла до своих вещей. Чистые бинты, чистая футболка и чистая голова явно подняли мое настроение с отметки минус до нуля. Еще даже можно пожить.
Мне хотелось забрать наконец Мора с вершины, но я откладывала дело вплоть до этого момента из-за особо дальней дороги по лестнице. Однако, вновь переносить было нельзя. Поэтому из прачечной, куда я занесла старую футболку, я направилась прямо наверх. Оказалось, что это несколько сложнее, чем я себе представляла изначально. Меня хватило на шесть пролетов. Пришлось присесть на ступени и отдохнуть, после чего вновь продолжить движение вверх. Таким образом я поднималась на некоторое количество уровней, отдыхала, снова поднималась, и так по кругу. В какой-то момент мне стало нехорошо, и я в очередной раз упала на колени, перебросив руку через перила, чтобы не скатиться вниз по лестнице. Все вокруг меня плыло и плясало. Надо собраться, осталось совсем немного. Пролетов десять от силы. Я вновь поднялась на ноги и, придерживаясь за поручень, медленно пошла вверх. Готова поклясться, я чувствовала, как ноет мой костный мозг. Это настолько отвратительное чувство, что мне хотелось вскрыть ноги и достать кости оттуда. К неожиданному моему открытию, здравый смысл пока что все же перевешивал. А до выхода на крышу оставалось шагов пятнадцать от силы.
Железная дверь хлопнула у меня за спиной. Воздух на улице хоть и был холодным, здесь было намного теплее, чем на горе у Хозяйки. Прямо-таки курорт. Хотя, мы же и находимся рядом с курортным городом.
Я начала присматриваться и заметила на решетке свернувшегося калачиком Мора. Доковыляв до него по бетонной узкой плите и не наступив ни на одну из решеток, я обратилась к нему:
– Ты ведь знаешь, что ты не кот?
Он встрепенулся, внимательно посмотрел мне в лицо и поднялся на лапы, открывая и закрывая свой огромный клюв, сложенный из различных
колюще-режущих орудий.– Надо бы с тебя как-то снять все эти столовые приборы и забрать вниз. Но я не знаю как.
Я выдержала паузу в надежде, что Хайд что-нибудь сделает, и все случится само собой. Но ничего не произошло.
– Видимо, нет, – вздохнула я. – Но в таком виде я не смогу забрать тебя. Ты банально не поместишься в дверной проем. Я уже молчу о том, что ты произведешь неизгладимое впечатление на остальных.
Мор снова щелкнул клювом, мол, да ладно, можно оставить все так, и плюхнулся на пузо.
– Да. Пожалуй.
Я присела на пол, облокотившись боком на гигантского ворона. Вопреки ожиданиям металл оказался теплым. Не как металл, нагревшийся от неизвестного источника тепла, а как настоящее живое тепло. С крыши было видно, как город заметает мягким снегом. Всю эту идиллию нарушил невыносимый писк, который врезался мне в мозг похлеще пули. К нему присоединилась еще и моя неспособность сделать полный вдох. Я упала на спину и раскинула руки, пытаясь вдохнуть хоть на каплю кислорода больше и неожиданно для себя замечая на фоне серого неба знакомую фигуру.
– Викт… Хайд?.. – еле выдавила из себя я. Писк стал утихать.
Он нагнулся поближе, и по мимике стало абсолютно точно ясно, что это Хайд.
– Я пришел попрощаться.
– Уходишь?..
– Умираю. Вместо тебя. Кто-то должен умереть, и если умрешь ты, то и я тоже. Однако, если умру я, то ты выживешь, – он присел на бетонный пол рядом со мной.
– Умрешь под Новый год?
– Что?.. Ах, да… Скоро праздник, значит. Да. Это меньшее, что я могу сделать для тебя в такой ситуации. Могу только сказать тебе спасибо. Мне было приятно наблюдать моменты твоей непроходимой тупости и невероятной сообразительности. Надеюсь, тебе тоже. И, знаешь, во многом я правда хотел тебе помочь. Думаю, у меня получилось… Подожди, ты что, плачешь?
В тот же момент я осознала, что из глаз действительно текут слезы, спохватилась и быстро принялась их вытирать рукавами.
– Нет, просто… Слишком много потерь… Если кто-то еще умрет в этом месяце, я пойду убивать МСЛ, и ничто меня не остановит.
– Не сомневаюсь, – он ухмыльнулся. – Что ж… Думаю, нам действительно больше нечего сказать друг другу…
– Хайд. Скорее всего в прошлом ты был серийным убийцей, но… Но мне все равно. Ты действительно очень сильно помог мне. Я буду скучать.
Он хмыкнул, и мой мозг пронзила повторная волна отвратительного писка. На мгновение мне показалось, что сердце остановилось, но вскоре забилось еще сильнее. В глазах потемнело, а когда зрение стало возвращаться, Хайда уже не было.
Писк постепенно стихал, его сменяла острая боль в груди и кашель с кровью и темными желеобразными сгустками. Какое-то время я лежала на спине без движения, прислушиваясь к собственному организму. Казалось, чуть-чуть двинусь – и снова зайдусь кашлем. Но ничего не происходило. Хайд умер. Точнее, да, уже давно, еще до того, как стал биомехом, но теперь точно. Навсегда. Сквозь слезы я спокойно наблюдала, как небо идет волнами. Однако, человек быстро привыкает ко всему.
Так дальше лежать было невозможно, и мне пришлось подняться. В голове была невыносимая тишина, а с тишиной пришло и знание, что я могу, а чего нет. Все наконец-то встало на свои места. Я поднесла руку к голове Мора, и все ножи и лезвия стали сползать с него и падать сквозь решетку и бетон, исчезая в них, пока ворон не принял свою первоначальную форму. Я чувствовала каждый исчезнувший нож. Они отсутствовали в этом мире, но постоянно были со мной. Я могла вытащить сколько угодно ножей из пустых карманов, рукавов или же из-за пазухи.