До самого дна
Шрифт:
– А кто стрелял?
– Охотники.
– Охотники на ведьм? МСЛ?
– Да… Да.
– Чем ты им не понравилась, что они выстрелили тебе в голову?
– Кроме того, что я числюсь в реестре? В особом реестре. Среди опасных парней.
– И они знают тебя в лицо? – недоверчиво спросила она.
– Да. Ты недооцениваешь мою опасность…
– Знаешь, пользуясь своим даром, ты была более убедительна. В какой-то момент я была действительно готова уйти в Подпол.
– Хм. Ну, я хотя бы была. Многие люди так и никогда не были и не будут убедительными. Ни разу. За всю свою долгую человеческую жизнь.
–
– Тебя кажется за мной присмотреть оставили, а не допрашивать…
– Алиса, это важно. Кто это был? Если этот человек появится здесь, я хочу знать заранее, что он опасен.
– Он не придет.
– Это был Ханс?
Сердце на мгновение перестало биться в груди. Она не может этого знать наверняка. Не может. Ее там не было.
Видимо, она что-то поняла по моему взгляду, так как следующее, что она сказала, было: «Я знала».
– Он такой же, как Варвара, Алиса, разве ты этого не увидела?
– Нет. Они совершенно разные. Поверь мне.
– Да от них обоих магами и не пахнет, но ты где-нибудь еще видела силу, подобную силе Варвары?.. И ты должна знать, какая сила у него. Наверняка не меньше. Все-таки, хочу напомнить, именно он ее и убил. Послушай, я тоже сначала отрицала, что Варвара может быть не такой, какой мы все ее видели. И не хотела верить, несмотря на все ее странности. Она была сумасшедшей, Алиса. Агрессивной и опасной.
– Конечно, у нее же была чертова интеграция чужого сознания.
– С чего ты взяла, что у Ханса ее не было?
– Не было.
– Или ты не хотела этого замечать? Неужели не было ни одного случая, где он вел себя странно? Не так как обычно? Или, может, его отношение к тебе или к чему-либо неожиданно менялось?
Я почувствовала, как кровь прилила к голове. Мне и до этого было трудно соображать, но сейчас все стало еще хуже. Кажется, мозг хотел выдать мне что-то такое, на что я действительно не обращала внимания все это время, но я отчаянно этому сопротивлялась.
– Я не считаю, что ты можешь об этом говорить мне, – наконец выдала я. – Тебе лучше уйти. Можешь оставить ящик с бинтами у моей кровати, я сама могу перевязать себе руки.
– Ну раз так, то я действительно пойду, – она достала из шкафчика нужный ящик и поставила под мою койку. – Извини, если нагрубила. Просто чем быстрее ты осознаешь, кто он на самом деле, тем лучше не только для тебя, но и для всех нас. Подумай об этом. Теперь у тебя более чем достаточно времени для этого.
Она отошла от моей кровати, и тут я краем глаза заметила человеческую фигуру в углу помещения. Она тут же двинулась на меня, и я узнала в этой фигуре Варвару. Она выглядела прямо как в моем сне, когда приказала убить Марию. Даже платье на ней осталось неизменным.
– Черт возьми, – вырвалось у меня, – этого просто не может быть…
– Что? – обернулась Мария, уже подходившая к двери.
– Ты… Ты же умерла! Он убил тебя!..
– Да разве таким, как мы, это может помешать? – усмехнулась она, подойдя вплотную и наклонившись.
Я не смогла ей ничем ответить, лишь попыталась закричать, но вместо этого лишь сдавленно пискнула. Теперь ко мне подбежала и Мария.
– Убери ее!..
– Кого убрать? – она явно ничего не понимала.
– Варвару!
Пусть она уйдет!!!– Черт… Подожди, я приведу кого-нибудь!.. – она быстро скрылась за дверью, оставив меня наедине с этим монстром из прошлого.
– Ты не скучала по мне? Мы столько времени не виделись…
– Уходи! Прочь! – мой и без того хриплый голос ослаб, из-за чего из слов пропала половина звуков.
В следующее мгновение пространство вокруг меня начало деформироваться и темнеть, и я отключилась.
Комментарий к Глава одиннадцатая. Diaeresis
Diaeresis (др. греч. ) – разделение, членение.
========== Глава двенадцатая. Metamorphosis ==========
Когда назад уже не сметь,
И время надвое разъято.
И что-то гонит, как на смерть,
Тебя за точку невозврата.
Сапожков Юрий Михайлович,
Точка невозврата
– Галлюцинации больше не появлялись?
– Нет, – соврала я.
– Хм. Ладно. Скажи, если снова появятся.
– Хорошо. Я могу идти?
Валерия опустила взгляд в пол, размышляя, могу я идти или нет, и считается ли то, как я обычно передвигаюсь, хождением.
– Да, думаю можешь. Если почувствуешь себя хуже – обязательно приходи сюда.
– Да. Я приду.
Толку от них, от целителей этих… То есть в случае ранения толк есть, но мои раны ни одна магия не возьмет. Я поднялась со стула, вышла из лазарета и направилась к душевым. Голову я не мыла уже дня три, что для меня является колоссально длинным сроком. Тут уже не только корни жирно поблескивали, и мне даже не хотелось в таком состоянии прикасаться к собственной голове. Правда, по лестницам было еще невероятно трудно ходить, однако если постараться переключить свое внимание и мысли на совершенно другой объект, то от боли вполне возможно избавиться. Правда потом, когда ты возвращаешься в реальность, все равно ее чувствуешь. Это заставляет меня ощущать себя живой.
Мое присутствие здесь перестало быть секретом, как только я смогла встать с кровати. Все спрашивали об одном и том же, одно и то же я им и отвечала. Охотники, выстрел, община. Больше и не надо. Мария тоже не выдала меня, а позже еще и извинилась раз десять. Кажется, с ней поговорила Валерия, но я не уверена. Пришлось по дороге забрать полотенце и старую футболку из прачечной. Они там довольно давно.
Я толкнула дверь душевых и вошла внутрь, сразу же почувствовав, как тепло здесь по сравнению с остальными уголками Подпола. Мой взгляд уперся в зеркало. И в свое отражение, которое было не моим, а Виктора Семеновича.
– Ты умер, – спокойно сказала я отражению, отвернулась и отошла к металлическим шкафчикам для личных вещей.
– Обращаю твое внимание на то, что ты абсолютно точно не можешь этого знать. Ты даже мой труп не видела, а уже…
– Заткнись. Тебя не существует. Ты плод воображения моего больного мозга, на более того.
– С чего ты взяла? Откуда эта уверенность? Да и был бы я лишь иллюзией, стала бы ты со мной разговаривать?
Я замолчала. Нет, бесполезно вот так с этим болтать. Все равно я ничего не добьюсь, только на еще большие неприятности нарвусь. Я же знаю, что он ненастоящий. И ему не удастся меня обмануть.