Длинный путь
Шрифт:
Вблизи лицо Джо казалось еще более бронзовым. Замки на его кожаной куртке звякали, как далекая музыка.
– Привет, Джо, - сказал Макфрис.
– Привет, - отозвался Джо. Лицо его оставалось безучастным.
Они прошли мимо, и впереди теперь была только дорога, с обеих сторон окаймленная людской стеной.
– Вперед, только вперед, - сказал Макфрис.
– Христианские воины идут на врага.
– Который час?
– Два двадцать. Слушай, Рэй, если ты...
– Всего?
– Гэррети почувствовал, как паника жаркой волной захлестывает его внутренности.
– ...если ты будешь думать о времени, ты спятишь, побежишь в толпу, ( .-( пристрелят тебя, как бешеную собаку. Забудь о Нем.
– Не могу, - все вокруг него медленно закружилось.
– Олсон... Скрамм... Они умерли. Дэвидсон умер. Я тоже могу умереть, Пит. Теперь я в это верю.
– Подумай о своей девушке, о Джен. Или о своей матери. Или ни о чем не думай. Просто иди.
Гэррети попытался восстановить контроль над собой, и ему это немного удалось. Но его ноги уже не слушались беспрекословно команд мозга.
– Он долго не протянет - отчетливо выговорила какая-то женщина в переднем ряду.
– Это твои сиськи долго не протянут!
– крикнул ей Гэррети, и толпа захохотала.
– Ублюдки, - прошептал Гэррети.
– Ублюдки. Который час, Пит?
– Что ты сделал, когда получил подтверждение?
– тихо спросил Макфрис.
– Когда узнал, что тебя возьмут?
Гэррети вздохнул и потер лоб, а потом отпустил мысли в прошлое, подальше от этого ужасного момента.
– Я был дома один. Мать работала. Это было днем в пятницу.
Письмо лежало в ящике, и на нем был штемпель Уилмингтона, штат Делавэр, так что я знал, что оно оттуда. Я перечитал его два раза. Не могу сказать, что я был очень рад, но доволен. И горд. Тогда ноги у меня еще не болели, и мне не казалось, что с каждым шагом мне в спину вгоняют ржавые грабли. Я был горд и ни хрена не понимал.
На миг он замолчал, вспоминая тот день.
– Отказываться было уже поздно - слишком много людей смотрело на меня, так же, как и сейчас. 15-го апреля для меня устроили торжественный ужин в городском центре - там собрались все мои друзья, и после ужина все стали требовать: "Речь! Речь!" Я промямлил что-то вроде того, что сделаю все, что смогу, и они хлопали, как сумасшедшие. Я чувствовал себя каким-то Неизвестным солдатом. Понимаешь?
– Понимаю, - Макфрис усмехнулся, но глаза его были серьезны.
Сзади прогремели выстрелы. Гэррети конвульсивно подскочил, едва не оцепенев. На этот раз по инерции он продолжал идти. А кто будет следующий? Черт возьми, - сказал Макфрис.
– Это был Джо.
– Который час?
– спросил Гэррети и тут же вспомнил, что у него есть свои часы. 14.38. О Господи!
– И никто не пытался тебя отговорить?
– спросил Макфрис. Они шли далеко впереди остальных, ярдов на сто от Хэролда Квинса.
– Сперва нет. Мать, и Джен, и доктор Паттерсон - это друг моей матери, сначала они гордились, потому что ведь немногие проходят тесты, а ты знаешь, сколько народу подает заявления. И все равно остаются тысячи, а потом они разыгрывают двести фамилий - сто участников и сто запасных.
– Ага, тянут их из этого дурацкого барабана, -
голос Макфриса чуть дрогнул.– Точно. Майор вытаскивает двести фамилий, но ты до последней минуты не знаешь, участник ты или в запасе.
– И не сообщают ничего, кроме даты отправления, - сказал Макфрис, как будто с этой даты прошли годы, а не меньше четырех дней.
Кто-то в толпе запустил флотилию воздушных шаров, и они взмыли в воздух красные, голубые, желтые. Южный ветер подхватил их и медленно понес прочь.
– Мы смотрели ящик, когда Майор вытаскивал шарики, - сказал Гэррети.
– Я был номером 73. Я так и упал со стула, не мог в это поверить.
– Не мог поверить, что это ты. Такие вещи всегда случаются с другими.
– Вот-вот. Тогда все и началось. Джен умоляла меня отказаться.
Она просто взбесилась. Плакала, говорила, что я сошел с ума и все такое.
Я делал все, что она просила, но этого я сделать не мог. Я сказал, что буду чувствовать себя трусом, а она отвечала: "Это лучше, чем чувствовать себя мертвым". В конце концов она поняла и смирилась... Ну, так мне кажется.
Тогда в дело вступил доктор Паттерсон. Он диагностик, и у него хорошая логика. Он сказал:
"Послушай, Рэй. Твой шанс выжить - пятьдесят к одному, считая запасных. Не убивай свою мать". Я долго сдерживался, но в конце концов просто послал его. Сказал, что у него довольно велики шансы жениться на моей матери, но он их почему-то никак не использует.
Гэррети взъерошил волосы рукой. Наконец-то он забыл о своих двух секундах.
– Он здорово разозлился. Сказал, что я бесчувственный, как... Как тиковое бревно, вот как он сказал. Должно быть, у них это семейная поговорка. Тогда я заговорил с ним по своей логике.
– И как это?
– Сказал, что, если он не уйдет, я его ударю.
– А твоя мать?
– Она на эту тему почти не говорила. Думаю, ей могло казаться, что я выиграю. Этот приз - все, что ты хочешь до конца жизни, загипнотизировал ее. У меня был брат, Джефф. Он умер от пневмонии, когда ему было шесть лет.
Похоже, она как-то надеялась, что я попрошу вернуть его, если... Невероятно, но мне так кажется. Кроме того, она боялась. Ты же знаешь, тех, кто отговаривает участвовать в Длинном пути, тоже могут забрать. Потом мне позвонили, и так я стал участником.
– А я нет.
– Что?
– До тридцать первого двенадцать участников отказались. Я был запасным. Узнал, что иду, в одиннадцать вечера четыре дня назад.
– О Господи! Тебя это не... Не огорчило?
Макфрис только пожал плечами.
Гэррети поглядел на часы. 15.02. Все нормально. Даже тень его, удлинившаяся к вечеру, казалось, двигалась теперь более уверенно. Нога была в порядке.
– Ты все еще думаешь, что сможешь просто сесть?
– спросил он Макфриса.
– Смотри, мы уже пережили большинство. Шестьдесят одного.
– Это не имеет значения. В один прекрасный миг мне просто надоест.
Одно время я рисовал маслом. Очень любил это дело. А как-то раз проснулся утром, и все. Как отрезало.
– Выжить - это не то. Это не хобби.