Дикие
Шрифт:
– Ты единственный ребенок?
– Нет, у меня еще двое братьев.
– Ты был женат?
– В смысле, нашел ли я свою пару?
– я подался вперед. – А почему ты спрашиваешь, Хэнсон? Неужели так нравлюсь?
– Да пошел ты, Конард Макклин, - девчонка вскочила на ноги, чуть не опрокинув стул. – Ты хоть иногда можешь быть серьезным?
– А с чего ты решила, что я не серьезен?
– Я тебя умоляю, Макклин, - закатила Крис глаза, снова опускаясь на место. – Ладно, не хочешь - не говори.
Она взяла в руки нож, начала вертеть в пальцах, взгляд стал задумчивым, рассеянным.
– Что такое умное лицо, Хэнсон? – я заканчивал расправляться с яичницей,
– Просто не понимаю…
– Чего именно?
– Что будет потом. Не знаю, чего ждать. Все не так, все неправильно. Я… Скажи, вчера… то есть сегодня, я поступила неправильно? Зря наговорила это все Джефферсону?
– Крис, - я вздохнул, поставил локти на стол, - в детстве я обожал сэндвичи с плавленым сыром и зеленые абрикосы, лазил за последними на деревья, падал с них разбивал себе коленки и локти, обдирал ладони, но лазить не переставал. Синяки и ссадины не могли меня остановить. И совсем не любил мясо, предпочитал рыбу. Сейчас мои вкусы, конечно, изменились, но не намного, – я поднялся, прошел к холодильнику, открыл дверцу, выдвигая ящик для хранения овощей. Там лежали зеленые абрикосы. – Теперь их доставать стало, пожалуй, еще сложнее, чем в детстве. Приходится заказывать.
Кристин улыбнулась, впервые почти естественно, а не натянуто и тревожно, как до этого. Кивнула, давая понять, что следит за ходом моих мыслей. Я вернулся за стол.
– Все в стае считали, что мои пристрастия неправильны. Мама, отец, даже альфа. Пару раз мы серьезно скандалили. Потому что неправильно, когда волчонок трескает зеленые абрикосы и рыбу, вместо истекающего кровью оленя или кабана. Неправильно есть сахар, соль, джем. Неправильно быть совой, неправильно разрешать детям играть в видео игры и неправильно заставлять их учиться, неправильно держать бармена-гея, но и азиат, афроамериканец, испанец – неудачный выбор. Неправильно уходить из стаи, неправильно громко говорить о том, что тебе грустно, о том, что весело – тем более, неправильно желать чего-то, но и не желать тоже неправильно. Вопрос тут, скорее, в том, что неправильно именно для тебя. Понимаешь меня?
– Да, - Кристин прикрыла глаза. – Маркус…
– Не понимает, какую ошибку совершает, - закончил я вместо девушки. – Ты устроила ему хорошую встряску, и, черт меня дери, она действительно была ему нужна, если мальчишка когда-нибудь собирается стать альфой. А судя по тому, что я вижу, собирается. Он уже не может без стаи. Он – лидер, сильный, но пока не особо самостоятельный, не очень ответственный.
– Аллен всем руководит, - кивнула Хэнсон, - окончательное решение всегда за ним. И это Аллен всегда готовил Маркуса в будущие альфы. Марк не сможет не быть альфой. Я чувствую это в нем, когда просто стою рядом, когда просто смотрю, это его… природа. Его отказ от стаи… словно он из-за меня ломает себе ноги. А мне просто нужен год, всего лишь год…
– Ты это понимаешь, я это понимаю. Щенок пока не очень. Но, полагаю, и до него дойдет. Со временем. Он просто пока неопытный. И ты боишься. Боишься стать причиной его гибели. Я понимаю. Брать на себя ответственность за другого волка… Плюс твое общее состояние…
– Я понимаю умом, что происходит и почему, понимаю, что это всего лишь пустые эмоции. Понимаю, что большая их часть, с учетом последних событий, даже не моя! Но… но не понимаю, что с этим делать.
– А зачем с этим что-то делать?
Женская логика иногда ставила меня в тупик. Вот как сейчас.
Волку же внутри было абсолютно насрать вообще на все происходящее вокруг, он хотел бухнуться на спину и кататься по полу из-за запаха Кристин.
Тупое
животное.– Потому что мне это не нравится. Я и без того чувствую себя дерганой истеричкой, а тут еще все это… Черт, - вскрикнула Крис и выронила нож из пальцев, запахло кровью. Девчонка затрясла в воздухе пострадавшей конечностью, отчаянно шипя.
– Вот поэтому, - я поднялся, обошел стол и встал напротив волчицы, - с тобой все и носятся, – взял ее руку в свою, поднес к губам и лизнул ладонь. Один раз, другой, не сводя с Хэнсон взгляда. Ее зрачки расширились, глаза потемнели, дыхание сбилось. Она не пыталась отнять руку, очень старалась выглядеть невозмутимо, но я чувствовал, как участился ритм ее сердца, слышал и делал соответствующие выводы.
Кровь была соленой, кожа на руке мягкой и вкусной, запах оставался по-прежнему сладким и насыщенным.
– Ты выросла, малыш, - сказал, отпуская ладонь, практически полностью зажившую. – Это нормально, что мужчины конкурируют из-за тебя, тем более на пороге твоего новолуния. Дальше, конкуренции станет больше.
– Ага, - Крис неловко отняла свою руку, хмурясь.
Я развернулся и сел на место, давя довольную улыбку.
– Как в детстве, - пробормотала девушка себе под нос, разглядывая ладонь. – Спасибо, - подняла она голову, улыбнувшись. – Ты всегда меня выручаешь.
– Я твой покорный раб, малыш, - склонился в шутливом поклоне.
– Ага, а я королева Англии, - закатила волчица глаза, поднимаясь на ноги, обеими руками держась за спинку стула.
– И как оно? – выгнул бровь, переводя беседу в другое русло. Хватит на сегодня двусмысленностей, сбежит еще.
– Что?
– Корона, Крис…
Мелкая прыснула, покачала головой.
– Нет. В самый раз. Я словно была рождена для нее, - гордо вздернула она острый подбородок, а в глазах плескался смех. Кристин выпрямилась. Но потом резко снова стала серьезной. – Почему ты ничего не сказал вчера. Ты ведь мог…
– Чтобы дать Джефферсону лишние карты в руки? Нет, - покачал головой, - я не настолько меценат. Вообще ни хрена не меценат, если уж на то пошло: стая Джефферсона меня никогда не примет. Ну и потом, решение все еще за тобой. Всегда за тобой.
– Я скажу ему. Скажу Марку, сегодня же. Скажу все то, о чем мы сегодня с тобой говорили. Только спокойно, - вздохнула девушка. – Не так, как было вчера. Вчера все было ужасно.
– Давай так, - отставил я пустую тарелку, - ты скажешь Джефферсону тогда, когда сама придешь в норму. Извини, конечно, сейчас ты так же далека от нее, как Тоби Магуайр от НХЛ.
– Я боюсь, что потеряла его… как друга, как самого лучшего друга, как самого близкого волка.
– Вы когда-нибудь ссорились? – я поднялся, принялся собирать грязную посуду. Хрен его знает, зачем я вообще разговариваю с Кристин на тему Джефферсона. Господи, я? Серьезно? То есть я и правда пытаюсь помирить девушку, которая будет извиваться подо мной через несколько недель, и потенциальную помеху? Да? Я делаю это? Псих конченый…
– Нет.
– То есть это ваша первая серьезная ссора?
– Да.
О, а мальчику не просто надавали вчера по морде и ткнули носом в собственное дерьмо, ему вчера открылась страшная правда про весь женский пол. У девчонок могут быть яйца, клыки и когти, они могут с чем-то не соглашаться. Бедный, парнишка, тяжело Маркусу сейчас.
– Тогда и ему надо время, чтобы все переварить. Ты вчера выбила почву у него из-под ног. Было немного грубо, но действенно. Вы помиритесь.
– Я тебя не понимаю, - пробормотала девушка. Она стояла сзади, очень близко, ее дыхание обжигало спину.