Дикие
Шрифт:
Я уткнулась лбом мужчине в грудь, сидя между разведенных в стороны коленей, и вдыхала его запах. Если бы за мной следили в городе… Я бы заметила и… не хватило бы времени, чтобы подкинуть труп. Получается… получается, что это кто-то из своих…
На диване истошно заорал мобильник, вынуждая отстраниться от оборотня и настороженно уставиться на трубку.
Конард спокойно ответил на телефонный звонок, но по мере того, как звонивший говорил, напрягался все больше. Сел ровнее, подобрался. Как тогда, в кабинете, начал щелкать костяшками пальцев, надавливая на них у основания пальца большим.
–
«Не пускай их», - я наклонила голову, взглянула на волка исподлобья.
– Не могу, - покачал Конард головой. – Чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее они от тебя отстанут.
«Волк…»
– Я сумею тебя защитить, - теперь он улыбался уже по-другому, ободряюще, уверенно, отбросил мобильник назад на диван.
«Тогда помоги мне обернуться», - мотнула головой в сторону спальни Макклина.
– Это опасно, - отрицательно покачал головой оборотень.
«Я сделаю это либо с твоей помощью, либо сама. Доверься мне».
– Кристин, - прорычал волк строго.
«Не рычи на меня», - оборвала и ушла в спальню Конарда. Через несколько минут, когда я уже решила, что оборотень не придет, Макклин все-таки возник в дверях, мрачнее тучи, все еще щелкая костяшками. Дурацкая привычка, очень раздражает.
«Подтолкни меня», - попросила, забираясь под простынь.
– Вернись ко мне, Крис, - отчеканил волк. Его сила заставила шерсть на загривке подняться дыбом, прижать уши к голове. Но ее хватило с лихвой, чтобы найти отклик во мне. Я-волчица уступила место мне-человеку.
Изменение было болезненным, раны дали о себе знать гораздо отчетливее, чем я могла предположить. Макклин снова матерился. На одном вдохе, без остановки. С такой дыхалкой мужчина вполне мог стать профессиональным ныряльщиком. Когда обращение закончилось, на простыне алела кровь, бинты, само собой, свалились.
Я замоталась в ткань и села, шатало. Спина была мокрой от пота, скользкой, дрожали ноги и руки. Конард поднял меня на руки быстрее, чем я успела поставить правую ступню на пол. Все еще ругался.
– Ты в гроб меня загонишь, - хмурился мужчина, усаживая возле раковины. Бледный, злой. В глазах плескалось что-то непонятное, эмоции сменялись так быстро, что звенело в голове. Но, в отличие от волчицы, я-человек была в состоянии от этого закрыться. И закрылась, глядя, как Макклин стремительно выходит.
Вернулся он через пару минут с той самой сумкой, которую принесла Алисия, поставил ее рядом со мной. Громко и визгливо вжикнула молния. Оборотень хранил молчание. Злился.
– Не злись, - голос в человеческом облике лучше не стал. Как у заядлого курильщика с бронхитом и ангиной.
– Кто тебе сказал, что я злюсь? – прорычал волк. – С чего бы мне злиться, в самом деле?
Он пригвоздил меня взглядом к месту, вглядываясь в глаза, дыша часто и судорожно, явно сражаясь с чем-то. Уверенный, сильный волк. Возможно…
Я отогнала мысли в раздражении, сглотнула под тяжелым взглядом волка. А он, словно очнувшись, спустил простынь с моих плеч, потянулся к сумке.
Зеркало для бритья оказалось весьма кстати, для того чтобы суметь рассмотреть горло в достаточной степени. Не так там все и плохо. Чуть-чуть кровило по краям, но это от оборота.
Эмили постаралась на славу. Я была уверена, что изначально все выглядело куда хуже. Господи, сколько же она утянула в себя? Как с этим справилась?Конард действовал немного неловко, но быстро, наложил какую-то мазь, осторожно перебинтовал. Странно, но в теле волка бинты на шее не ощущались так, как в человеческом. Сейчас они казались ошейником.
Макклин спустил простынь ниже, поставил меня на пол, заставляя повернуться боком. Здесь все выглядело гораздо лучше, чем на шее, но тянуло отчего-то сильнее. Макклин сжал челюсти с такой силой, что я бы не удивилась, если бы его зубы превратились в крошку, желваки заиграли на скулах.
– Ты больше не оборачиваешься, - прорычал мужчина.
– Хорошо, - кивнула поспешно.
Его руки почти не касались раны, я едва-едва ощущала их на теле. Только жар правой ладони, что лежала у меня на талии, ее тяжесть, шероховатость. Было приятно, настолько, что у меня закружилась голова и мурашки выступили на коже.
Он закончил быстро, но отходить не торопился, уткнулся своим лбом в мой и стоял, глядя в глаза.
– Ты – бедовая, - прошептал волк, легко и мимолетно касаясь моих губ поцелуем. Хотел сказать еще что-то, но в холле заорал интерком. Конард нехотя отстранился, погладил по щеке и направился к двери. – Не выходи, Крис. Я предполагаю, что знаю, что ты задумала, но… не выходи. Не уверен, что сдержусь.
Мужчина покинул ванную, не дожидаясь моего ответа.
А я вернулась в спальню, прошла к гардеробной, но… пожалуй, лучше будет халат.
Я прислушивалась все то время, что одевалась, спина и шея напряглись. Судя по голосам, пришли Маркус и Аллен. И оба были отнюдь не в настроении.
Я стояла возле закрытой двери на втором этаже и слушала происходящее внизу.
– …Макклин, - прорычал Марк.
– Ты просрал свое счастье, щенок, - спокойно, но ехидно, в своей излюбленной манере ответил волк. – Надо было лучше следить за волчицей, которую ты имеешь наглость считать своей.
– Конард, - вмешался Аллен, и его голос был до странного напряжен, - она наша, и это похищение. Стая…
– Кристин Хэнсон уехала со мной по собственной воле.
– Где она в таком случае? – Маркус явно плохо держал себя в руках, не говорил, продолжал рычать зверем. И… от этого было больно.
– Спит наверху.
– Я не верю тебе, пропусти, - послышались шаги, какое-то движение, шорох ткани, приглушенное рычание.
– Джефферсон, твой щенок забывается или ты не научил его правилам поведения на территории другого оборотня? Ты пришел в мой дом, сопляк, и ты все еще здесь только потому, что я хочу решить все раз и навсегда.
– Конард…
– В мой кабинет. Поговорим там.
Снова звук шагов, на этот раз удаляющихся. Я выждала несколько секунд и все-таки, открыв дверь, спустилась вниз, села на диван, поджав под себя ноги.
– Крис останется здесь до своего новолуния. Она выбрала волка, который проведет ее через созревание.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что… - и дверь закрылась, отрезая от меня звуки и голоса. Я зажмурилась и крепче прижала колени к груди.
Что же ты натворила, Кристин Хэнсон? Почему допустила это?