Дикие
Шрифт:
О, господи…
Все еще не открывая глаз, я залезла на кровать, легла сзади Сэм, прижалась к ней через одеяло, обняв. Девушка казалась совсем маленькой, очень хрупкой: острые локти, позвонки, сплошные выпирающие кости.
Саманта задергалась, тихо всхлипнула, заскулила, как обиженный щенок. Страшно заскулила, жалко заскулила, отрывисто, колюче.
Я же еще раз глубоко вдохнула и полностью ухнула в страх, в ужас, в кошмар волчицы. Я не вижу картинок, у меня не бывает видений о том, что произошло с волком, чьи эмоции я забираю, только кошмары. Они приходят размытыми силуэтами, скрюченными тенями, мучительными детскими чудовищами. Очень редко можно
Я крепче обхватила Саманту, прижалась теснее, полностью открываясь, волчица внутри разинула пасть. Я словно видела, как вокруг меня, нее, клубится зелено-коричневый туман. Грязный, липкий, жуткий, как он охватывает тело, оседает на шерсти, проникает в горло, нос, уши, глаза, просачивается сквозь кожу. Там за этим туманом были еще какие-то чувства. Неприятные чувства – боль, ненависть, страдания, растерянность. Были и светлые, теплые эмоции: радость, облегчение, уверенность. Но все это сейчас заволокло, закутало, оплело ужасом.
Надо что-то…
Что принесет спокойствие, уверенность, ощущение безопасности, просто тепла. Что-то…
Странно, но в памяти вдруг всплыл Макклин. Не тот, каким он стал сейчас, а тот, каким он был когда-то. По сути мальчишка еще. Но он казался мне таким взрослым тогда.
Мне семь, я жду Марка на крыльце дома альфы, мы должны отправиться на наше место, сумерки. У меня в рюкзаке сэндвичи и какао, и я очень переживаю, что какао остынет, потому что неделю назад Маркус случайно уронил и разбил мой термос, и какао сейчас просто в бутылке. Пластиковой, завернутой в полотенце, украдкой утащенное с маминой кухни.
Начинают просыпаться цикады, они стрекочут в траве, меняются окружающие запахи, перетекают словно одна в другую тени, удлиняются, скоро выпадет вечерняя роса.
А я все сижу и жду Маркуса, который вечно опаздывает. И очень волнуюсь, что дурацкое какао все-таки остынет и Джефферсон снова будет меня подкалывать и никогда больше не доверит собирать рюкзак.
Звук шагов вырывает из раздумий. По дорожке к дому шагает мистер Макклин, в руках у него шлем. Шлем отливает серебром и сталью.
Оборотень останавливается у крыльца. Улыбается. Он все еще похож на принца из сказки и кажется почти таким же красивым, как папа.
Я улыбаюсь в ответ.
– Привет, маленькая, ты чего такая невеселая?
– Здравствуйте, - отвечаю я. – Я Маркуса жду, но он задерживается. Уже сильно, а у меня нет термоса, и поэтому бутылка – в полотенце.
– Эй, Крис, - Конард поднимает обе руки вверх, - помедленнее, милая. Что за бутылка? Почему в полотенце?
– Маркус на прошлой неделе уронил мой термос, мы сегодня собирались… в поход. Я сделала какао, но так как термоса нет, налила его в бутылку и завернула в полотенце. Оно, наверное, совсем уже холодное, - я скривилась. – Сегодня моя очередь все готовить. И я не справилась. Марк опять будет говорить, что он – альфа и поэтому у него все получается, а я девчонка – и у меня ничего не получается.
Стало вдруг так обидно. Я даже носом хлюпнула.
– Так, не разводим сырость. Родители на собрании?
– Ага.
– Вставай, пойдем, - Конард протянул мне руку.
– Куда?
– Как куда? Добывать тебе термос, конечно, - улыбнулся мистер Макклин, а я все-таки поднялась и подала ему руку. Ладонь была большой и теплой. От мужчины пахло дорогой, кожей, горячим металлом и совсем чуть-чуть бензином.
Мы остановились у гаража, возле моего дома.
– Я смотрела в гараже, там только большой папин термос, который он берет с собой…
– Нам не понадобится папин термос, - покачал Конард головой. – Сбегай, пожалуйста, в дом, принеси мне фольгу и бумажные полотенца. А это, - мистер Макклин осторожно снял с моих плеч рюкзак, - пока побудет здесь.
Фольгу и полотенца я нашла быстро и так же быстро побежала назад в гараж, пройдя через дверь на кухне. Конард уже зажег свет и достал из моего рюкзака ту самую пластиковую бутылку в полотенце. Рядом, на папином столе, стояла почти такая же, только стеклянная.
– Принесла?
Я кивнула, вдруг задумавшись о том, почему в стае так не любят мистера Макклина. Ну и что, что он – городской? Он же все равно волк, хороший волк… Взрослые очень часто ведут себя непонятно и глупо. Как будто они и не взрослые совсем.
– Кристин, ты чего застыла? Иди сюда, будешь помогать, - позвал мистер Макклин.
Я снова кивнула и подошла к мужчине, протягивая полотенца и фольгу, с любопытством рассматривая стеклянную бутылку.
– Стекло лучше сохраняет тепло, чем пластик, - пояснил Конард, заметив мой взгляд, - поэтому я и взял одну с полки. Тебе об этом в школе скоро обязательно расскажут. Как, кстати, твои успехи?
– Неплохо в этом триместре, в прошлом было хуже, - вздохнула я.
– А чего так? Ну-ка, подержи вот тут, - мистер Макклин оборачивал бутылку полотенцем. – Надо обернуть раза четыре, очень плотно, а чтобы держалось - закрепить этот конец скотчем, видишь?
– Ага, - я зажала конец бумажного полотенца, пока Конард закреплял скотчем у самого горлышка другой. – Наука в этом году какая-то скучная, проекты неинтересные. А еще я в паре с Бартон, она… мисс идеал…
– Кристин, милая, может, это не так плохо?
Я посмотрела в глаза Конарду, мы как раз начали третий слой, и мне почему-то показалось, что он с трудом сдерживает смех.
– Неплохо, конечно… Наверное, даже хорошо. Эмили хорошая, просто иногда… слишком правильная, командовать любит. «Кристин, нам надо заняться проектом», «Кристин, ты плохо подготовила материал», «Кристин, такой макет обязательно развалится». Она училку напоминает.