Дикие
Шрифт:
– Ответь мне, Кристин. Немедленно!
– Нет, - выдохнула она.
Я улыбнулся. Медленно и лениво, с предвкушением.
– Ты когда-нибудь испытывала оргазм? Ласкала сама себя?
– Нет.
Да!
– Тебе понравится, - пообещал, наклоняясь. Она пахла так, что хотелось стонать. Ее вкус на языке убивал, пронзал. Сладкая малышка Хэнсон. Очень сладкая. Наверное, такими же сладкими были зерна граната в царстве Аида, или яблоки в райском саду – греховно сладкими.
Кристин была отзывчивой и очень чувствительной, ее тело извивалось и изгибалось, ногти стали когтями, верхние резцы – клыками, стоило мне только слегка провести языком
Я немного сжал сосредоточение ее удовольствия зубами и услышал стон, полный удивления и удовольствия. Сладкий стон, протяжный, молочные бедра задрожали, немного приподнялись от того, что девушка подо мной прогнулась в спине. Кристин откинула голову назад, и мой взгляд остановился на ее открытой шее, с гребаным галстуком-ошейником. Рот наполнился слюной, волк бесился, дергался, метался внутри. Член был напряжен настолько, что, казалось, это невозможно вынести, низкое, грудное рычание вырвалось сквозь сомкнутые губы.
Я не мог отвести от Кристин взгляда, я не мог даже пошевелиться. Мне надо было несколько секунд передышки, несколько коротких мгновений.
Но то, что предстало моим глазам… было великолепно, я наслаждался каждым ее движением, я любовался ее телом: пышной грудью, манящими сосками, дразнящим изгибом плеч, плоским, напряженным животом. У нее было просто потрясающее, идеальное тело: женственное, сильное, умопомрачительно сексуальное. Невероятно тонкая талия. Капельки пота поблескивали на груди и шее, блестели от влаги бедра.
Я подтянулся на руках и накрыл губами правый сосок, пальцами играя со вторым. Покусывая, зализывая, втягивая в рот, свободной рукой я ласкал внутреннюю сторону бедер, дразнил, слегка задевая центр наслаждения девушки, с упоением слушая ее тяжелое, надрывное дыхание.
– Тебе нравится?
– Да! – она почти прокричала.
– Хочешь, чтобы я продолжил?
– Да, - протяжным стоном.
– А может, мне стоит остановиться?
– Нет! Не смей!
– Смотри, малышка, ты сама напросилась, - я провел носом за ее ухом, там, где она так сладко, так невозможно пахла, прикусил мочку, позволяя пальцам все-таки всего лишь на миг погрузиться в сладкую глубину.
Кристин вскрикнула.
Но мне нужно было больше. Гораздо больше ее криков, стонов, всхлипов. Я хотел, чтобы эту ночь она запомнила, даже если не запомнит в ней меня.
Я встал, поднял с пола девушку, усадил ее на диван, разведя ноги, заглянул в потемневшие глаза, их радужку почти полностью скрыл расширившийся зрачок.
– Ты будешь помнить эту ночь, ты будешь помнить меня. Никогда и никто не сможет заставить тебя кончить так, как это сделаю я. Ни под кем и никогда ты не будешь так выгибаться и стонать. Ни один волк и ни один человек не сможет познать тебя так, как я этой ночью.
– Алекс…
– Слышишь меня, малышка Хэнсон?
– Алекс…
– Ты слышишь меня? – повторил тверже и жестче, чем до этого, почти рыча, почти касаясь губами сокровенного местечка.
– Да, - всхлипнула девушка.
– Я навсегда останусь для тебя первым, ты понимаешь?
– Да. Алекс, пожалуйста…
– Пожалуйста, что?
– Пожалуйста, дай мне… - она зажмурилась очень крепко, - пробуй меня, целуй
меня, ласкай меня!– Этой ночью все, что ты попросишь.
И я снова нагнулся и ввел кончик языка внутрь. Волчица вскрикнула, раздался очередной треск ткани под ее пальцами, Кристин приподняла бедра. Но я надавил на них, заставляя девушку оставаться на месте. Мне надо было, что бы она оставалась на месте.
– Сиди смирно, маленькая волчица.
– Но…
– Это приказ, - прохрипел я с улыбкой, снова сжимая губами ее клитор.
– Да…
И я продолжил терзать ее, вылизывать, покусывать, то ударяя, то посасывая чувствительную вершинку. Она кричала пронзительно и громко. Невероятно сексуально и очень жарко. Безудержно. Дико. Девушка была обжигающе-горячей, хныкала, металась…
Я сжимал ее задницу, мял, кусал внутреннюю сторону бедер, отрываясь на миг. И девушку почти подбрасывало на месте. Очень чувствительная. Невероятно…
И требовательная.
Мне нравилась эта требовательность, почти ярость. Она запустила пальцы в мои волосы, прижимая голову крепче, стараясь ослабить напряжение.
Но…
Только я мог дать ей освобождение, только я знал, как и когда это сделать.
– Алекс..
– Да, Кристин…
– Пожалуйста, я больше не могу… Мне так жарко… Почти больно…
Знала бы она, насколько больно мне, насколько тяжело сдерживать себя и зверя.
Я приподнялся, уложил девушку, нависая сверху.
– Твой вкус все еще на моих губах. Ты очень сладкая, очень горячая, очень тесная там внутри. Ты очень красивая. Хочешь попробовать?
Ее глаза сверкали, волчица была невероятно близко к поверхности, я видел тень зверя во взгляде девушки.
– Хочу. Я тебя хочу, - простонала Кристин.
– Нет. Не сегодня.
– Алекс…
– Но когда-нибудь, обещаю. Веришь мне?
– я ввел в девушку палец и чуть не сдох, чувствуя, как ее мышцы обхватывают его.
– Алекс, - рычание у самых губ. Кристин обхватила меня за шею и притянула к себе. Рука пробралась под резинку боксеров, освобождая мой член. Я двигал внутри нее пальцами, а она аккуратно, осторожничая, несмело обхватила ствол пальцами. Мой язык повторял движения руки, волчица стонала. Пахло сексом, потом, мускусным, терпким желанием. Кристин на миг губами обхватила мой язык так же, как и ее лоно обхватывало мои пальцы, и слизала свой вкус.
О, твою мать.
Ее внутренние мышцы сжимались все туже, Кристин начала ерзать, двигать ладонью. Очень несмело.
Пришлось отводить руку, пришлось прижимать ее запястья к дивану, чтобы не кончить.
– Нет, - прорычал. – Ты – первая.
Я ввел в девушку второй палец, большим надавил на клитор, и Кристин забилась, выгнулась, прижимаясь ко мне, дергая руками в моей хватке.
Стон перешел в крик, крик – в рычание. Горловое. Умопомрачительно сексуальное.
Я с трудом отодвинулся, все еще продолжая двигать рукой, разглядывая девушку перед собой. Очень горячая, невозможно сексуальная.
Сжал собственный член.
Всего лишь несколько движений, и я кончил на ее живот. Волк внутри взвыл. Но я проигнорировал этот вой. Выпустил руки Крис, положил ладонь на блестящее от пота и моего семени тело.
– Ты будешь пахнуть мной, - ладонь втирала в кожу мой запах. Если я не могу ее пометить, как мне того хочется, я помечу ее так, - Кристин Хэнсон из стаи Джеферсона. Твой первый оргазм, твое первое удовольствие – мои. Ты теперь моя.
– Да, Алекс… - на выдохе, шершаво, сладко…