Дикие
Шрифт:
Он оказался рядом буквально через несколько секунд, потянул меня за руку, заставляя подняться, нахмурился еще сильнее, когда разглядел царапину на ладони.
– Да Хэнсон, - протянул задумчиво, - кое-что никогда не меняется, верно?
Я не успела сообразить, о чем он говорит, как мужчина, выдохнув, коснулся царапины языком. Дрожь пробежала по моему телу, сдавило горло, из помещения будто вмиг выкачали весь воздух. Волчица внутри прогнулась и попыталась прорваться на свободу, заставив дернуться.
– Больно? – на миг оторвался Конард от моей ладони. – Извини, малышка, придется потерпеть, -
– Храбрее? – повторила тупо, как завороженная наблюдая за тем, как темная макушка снова склоняется к моей руке, как приоткрываются тонкие губы, как язык опять прикасается к коже.
– Однозначно. Ты имела дурацкую привычку падать с деревьев мне в руки, - его пальцы были прохладными, движения уверенными. Оборотень сжимал крепко, твердо, но осторожно. Я опять, словно в замедленной съемке, видела, как мужчина подносит руку к губам, приоткрывает их…
В голову ударил жар, низ живота стянуло, будто сжало. Я не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть, почти сознательно отказываясь понимать, что происходит.
Шершавый язык прошелся от основания большого пальца, к указательному, вдоль царапины. Легкая боль от прикосновений вопреки здравому смыслу не помогала прийти в себя. Казалось, сделала только хуже.
– Конард…
– Я заметил машину Джефферсона на стоянке перед «Берлогой», - и он, будто нарочито медленно, снова провел по ране. И обратно. То ли рычание, то ли стон сорвался с моих губ, заставив оборотня остановиться на сотую долю секунды, а потом снова вернуться к царапине. Язык был шершавым, горячим, влажным, движения воспринимались лаской… или пыткой. Мужчина поднял ко мне взгляд – темный, невероятно темный взгляд. Макклин смотрел очень пристально, говорил тихо, что-то вдруг неуловимо изменилось в его движениях, голосе.
– А внутри – самого Джефферсона. Ты опаздываешь, Крис. Он теряет терпение.
– Конард… - я попробовала отнять руку. Желание после его слов вскипело в крови, стало почти больно. Хотелось стонать, прижаться к Макклину, зарыться пальцами в темные волосы.
– Еще не затянулась, видишь? – он показал мне мою же ладонь, но сам не смотрел, да и я не в силах была оторвать взгляд от его глаз. И мужчина опять наклонился. Он вылизывал мне руку… лечил, а меня почти трясло.
Мне казалось, что еще секунда, миг, вдох, и я сделаю то, чего так хочется, чего требует от меня волчица внутри: прижмусь к волку, вопьюсь в его губы, проберусь руками под рубашку.
– Вот теперь все, - он отстранился, так быстро, что я ничего не успела понять, стояла напротив, оглушенная, заведенная и… неудовлетворенная, и слушала, как скулит, почти воет внутри зверь. А Конард опять стал холодным и отстраненным.
– Вечер прошел спокойно? – спросил он, оглядывая бар.
– Да. Все отлично.
– Хорошо. Сэм уже ушла? – задал следующий вопрос Макклин, опять окинув взглядом бар.
– Саманты сегодня не было, - ответила, пожав плечами. И волк вмиг изменился, напрягся, подобрался, уголки губ слегка дрогнули, словно в оскале.
– Черт! – выругался мужчина и тут же опустил руку в карман брюк, достал телефон.
– Она не берет трубку, Джеймс
звонил…– Мне ответит, - почти прорычал босс, перебивая. На лице сменили друг друга эмоции слишком похожие на злость и тревогу.
Послышались гудки.
Макклин направился к выходу.
– Иди домой Крис, твой мальчик-на-побегушках тебя заждался, - бросил оборотень через плечо.
– А ты чей мальчик на побегушках, Конард? Саманты? – выплюнула я, и Макклин остановился в шаге от двери, отнял трубку от уха, развернулся.
А во мне кипела злость. Темная, мутная, вязкая и… испуг.
Макклин несколько долгих мгновений сверлил меня взглядом, а потом вдруг откинул голову назад и расхохотался. Хохотал абсолютно искренне. Вот только причина веселья была мне совершенно непонятна. И это бесило. Он вообще стал весь какой-то бесящий. Наверное, потому что, как и все вокруг, смотрел на меня, но не видел. Не знаю. Не понимаю, почему меня вдруг это задело, но задело сильно. Возможно, причиной стало случившееся несколько минут назад, а возможно, его непонятные отношения с Самантой.
– Иди домой, малышка Хэнсон, - повторил мужчина, когда смех стих. Повторил жестко.
– Не уйду, пока мы не поговорим о трупе Макгрэгора на лесопилке.
– Не забивай себе голову. Ты…
Я оказалась возле него через миг:
– Никогда не разговаривай со мной так, Макклин, - прошипела я. – За свою стаю я сотру тебя в порошок, а ты даже понять не успеешь, чем тебя приложило. У тебя сейчас два варианта: либо ты рассказываешь мне, что происходит, либо, как только сяду в машину Джефферсона, я все рассказываю ему.
– Есть еще третий вариант, - улыбнулся Конард, беря меня за подбородок. Глаза волка сузились, зверь был у самой поверхности. Очень-очень близко к тому, чтобы вырваться на свободу. Это отрезвило. Отрезвило в достаточной степени, чтобы я тут же вспомнила все слухи и все байки, чтобы осознать, с кем именно и в каком тоне разговариваю. Но… Но черт возьми…
– Свернуть мне шею? – дернулась, освобождаясь от хватки волка.
– Ну зачем же? – расчетливая улыбка, ядовитая улыбка растянула губы мужчины, заставив меня попробовать податься от него на шаг назад, но я не успела сделать даже этого.
Он нагнулся и подхватил меня на руки, забросив на плечо.
– Конард!
– Прости, но мне просто некогда сейчас разбираться с этим дерьмом, - пожал волк плечами, выходя из бара и направляясь к лестнице. – Есть дела важнее.
– Макклин, черти бы тебя побрали, поставь меня сейчас же!
– Нет.
– Макклин, я буду орать, - предупредила вполне серьезно. Хотя и странно… Испуг, который я испытала в первые мгновения, скорее всего просто от неожиданности, сейчас сменился просто раздражением.
– Ори.
Мы оказались возле двери в его кабинет. В его нормальный кабинет. Макклин толкнул створку плечом, прошел внутрь и сгрузил меня на диван.
– Марк ждет внизу и…
– Поверь, милая, эту проблему я уж как-нибудь решу, - и прежде, чем я успела опомниться, он вышел. В замке повернулся ключ.
– Я вышибу эту чертову дверь, Макклин!
– Можешь попробовать, - донеслось глухое. – Только не покалечься.
– Макклин! – крикнула я.
Но в ответ только тишина.