Далекий выстрел
Шрифт:
Не существовать бы этой Пещере, если бы не один случай. С него-то и началась настоящая мальчишеская дружба… Однажды, еще во время войны, года четыре назад, сидели на бугорке Ленька с Филей, прислушивались к отдаленным взрывам и тихонько переговаривались. В деревне ходил слух, что за Пыршей в лесу появились партизаны. Неожиданно к ребятам подошел Кузя. Толстенький, кривоногий, он всегда чему-то улыбался. Кузя был младше Фили. Поэтому Филя с ним не водился.
— Ну, чего приплелся? — грубо спросил он у Кузи.
— А у нас гитлер спит, — сказал Кузя, улыбаясь. — Крепко-крепко
Этот нескладный разговор и толкнул ребят: «Надо действовать, помогать партизанам».
— Скажи толком, где он спит и почему оружие бросил? Пьяный, наверно?
— Ага… — продолжал улыбаться Кузя. — За нашим огородом спит, у плетня. А ружье в канаве…
С тех пор тайна связывала ребят. Другом их стал и Кузя, который помалкивал о том, что Филя утащил у спящего фашиста винтовку и спрятал ее, чтобы при случае передать партизанам.
То было в годы войны.
Теперь ребята часто об этом вспоминают. Как-то Филя предложил построить землянку с потайным ходом на том самом месте, где они прятали винтовку. «Будем играть в подземный партизанский штаб», — сказал он.
Друзья часто собираются по вечерам у Пещеры, как прозвали они свой «штаб», раскладывают костер, рассказывают разные истории. Иногда бывает здесь и Митя Хвостиков.
В особых случаях дружная ватага забирается в тесную конурку, и это означает, что дело очень важное, никто посторонний не должен подслушать.
Смотрит Ленька сверху — нет костра у Пещеры. Тихо на улице. Один за другим гаснут в домах огни.
«Значит, в штабе сидят, — с тревогой догадывается Ленька… — Важное дело. Что бы это могло быть?..»
Постояв у открытой дверцы чердака, он устало ложится на сено.
…Мерещится Леньке Каменный Зуб. Пенится, бурлит под ним придавленная Пырша. На дощанике мчит Куцый. В руках у него — длинное весло.
«Готовсь! — кричит он Леньке. — Ныряй хорошенько, пустым, смотри, не вылазь…» От слов этих Ленька вздрагивает и открывает глаза.
Тишина над деревней такая, что даже слышно, как журчит в речке вода, подтачивая обрывистый берег.
Пронзительный свист заставляет Леньку вскочить на ноги. Сердце тревожно забилось. Хорошо знаком этот свист. Так умеет лишь Филя. Заложив два пальца в рот, он издает такую трель, что, наверное, можно услышать у самого Черного озера. Бабушка говорит, что так раньше свистели только разбойники.
Условный сигнал снова доносится от Пещеры.
«Не пойду», — пугливо отступает на сеновал Ленька. Он знает, что не вытерпит и расскажет о тайне.
А в Пещере в это время ждет его вся ватага. Тесную конурку освещает «летучая мышь». Фонарь где-то раздобыл и приспособил Кузя.
Рядом с Кузей, прислонясь к стене стоит Вова Тюбетейкин. Он самый маленький, и потому может стоять в рост, а другие ребята вынуждены сгибаться, чтобы не задеть потолок головой. Вова — тихий и молчаливый. Обычно он напряженно слушает, что говорят другие. А если и ему захочется высказаться, он тихонько кашлянет, как бы извиняясь перед товарищами, и вставит словцо. И так случается, что замечание его всегда оказывается уместным.
Напротив Вовы расположился Юрка
Крючков. Он всегда шумит, ругается и имеет дурную привычку прерывать человека на полуслове. Но его терпят. Он считается вторым по силе после Фили и когда понадобится действовать кулаками — не подведет.У входа, на корточках — Павлик Хмельков, признанный знаток жизни муравьев. Его и прозвали: Павлик-Муравьиная душа. Характером Павлик похож на Вову Тюбетейкина, но крепче телосложением и большой фантазер. В саду у него множество муравейников. Говорят, Павлик кинулся однажды даже на Филю за то, что тот сунул в муравьиное гнездо палку. Правда, оба никогда не вспоминают об этом, и дружба у них крепкая…
Все ожидают Леньку. Слышно, как старается наверху Филя, подавая сигналы.
Филя человек почетный. Кто не знает, как четыре года назад, во время войны он утащил у заснувшего фашиста винтовку и потом отдал ее партизанам. Филю наградили партизанской медалью. Он нацепляет ее на костюм только в большие праздники.
Вот и вся ватага. Филя и Ленька учатся в пятом классе, остальные ребята — в четвертом. Если не считать трех девочек, в Тамборе больше нет ни одного сверстника Филе, нет больше и пионеров. Есть взрослые, и есть совсем маленькие. Маленьких Филя зовет одним словом: дети. Особых дел им доверять нельзя.
— Ну, что будем делать? — возвратился в Пещеру Филя.
Ребята молчат. Каждый думает о Леньке Хватове. Ведь он открыто не явился на сбор, нарушил присягу, которую каждый из них давал еще год тому назад. А днем он всех обманул, не вышел на работу. Даже Митя Хвостиков укорил их:
— Раков, наверное, ловит Ленька. Про свое обязательство позабыл. Слаба ваша дружба!
Последние слова больше всего задели ребят.
— Ты, говоришь, видел его? — обращается Филя к Кузе.
— Вот честное слово! — клянется тот. — Когда я вышел из дому, вижу Хват пошел на задворки. А под мышкой у него подушка и одеяло. Я даже удивился…
— Довольно. Об этом мы уже слышали, — прерывает его Крючок — так зовут Юрку Крючкова — и обращается ко всем: — Надо вытащить его из чулана да вздуть! Вот мое слово!..
Филя смотрит на Вову Тюбетейкина. Тот встречается с ним взглядом, робеет, затем чуть поднимает руку, тихонько кашляет и негромко произносит:
— Как же его вытащить из чулана, если его там нет?
— Факт! — смеется Павлик.
Смеются все. Юрка досадливо моргает глазами.
— Он куда-нибудь спрятался.
Но обыскивать дом ватага не решается. Лишь один Крючок упрямо настаивает на этом. Он шумит, ругается, машет руками, говорит, что Ленька «дрянь, барышник и даже подлец».
— Поручите мне, и я ему зубы на зубы помножу! — рвется Крючок.
Филя останавливает его.
— У всех у нас есть родители, а у него…
— Ну и что? — прерывает Крючок.
— А то! — хмурится Филя, поправляя воротник, будто ему что-то там мешает, теснит. Эту привычку знает каждый, она не предвещает ничего хорошего.