Чтение онлайн

Затем Алый Фолиот велел позвать своих Панд, и те стали перед ним, красно-бурые и с черными животами, с круглыми покрытыми мехом мордами, с невинными янтарными глазами, с мягкими лапами и рыже-кремовыми полосатыми хвостами.

— О Панды, — сказал он, — танцуйте для нас, ибо великое наслаждение дарит нам ваш танец.

— Повелитель, хочешь ли, чтобы мы исполнили джигу? — спросили они.

И он ответил:

— Джигу, любимые мои.

Тогда струнные заиграли в быстром темпе, тамбурины и треугольники начали отбивать ритм, а лапы Панд засверкали в радостном танце. Музыка струилась и бурлила, а танцоры все танцевали, пока весь зал не был охвачен водоворотом их танца, а от скамей Витчей не донесся одобрительный рокот. Внезапно музыка стихла, танцоры замерли на месте, плечо к плечу, одна покрытая мехом лапа в другой, и робко поклонились гостям, а Алый Фолиот подозвал их к себе, поцеловал каждого в уста и усадил на свои места, где они могли отдыхать и наблюдать

за последующими танцами.

Далее Алый Фолиот велел позвать своих белых Павлинов, цветом подобных лунному свету, дабы те станцевали для лордов Витчланда павану. Они развернули свои роскошные хвосты и начали размеренный танец; и дивно было наблюдать те грацию и великолепие, с которыми они двигались под сдержанную и величавую музыку. К ним присоединились Золотые Фазаны в своих золотых воротниках, и Серебряные Фазаны, и Павлиньи Фазаны, и Страусы, и Дрофы; они горделиво выступали, оттягивая носки, кланяясь и отступая под торжественную мелодию паваны. У каждого инструмента была своя партия в величавой паване: у лютней и цимбал, у теорб, у тромбонов и гобоев; у флейт, издававших сладкие трели подобно птицам в небесной вышине, у серебряных тру, у рожков с их низкими исполненными тайны и волнующей сердце неги напевами, у зовущего в битву барабана, у трепещущей арфы и у кимвалов, чье громыхание подобно столкновению двух армий. А соловей, сидевший подле Алого Фолиота, исполнял страстный мотив, в сладкой и скорбной красоте которого таяла сама душа.

Слушая и созерцая неземную павану, Лорд Гро плакал, уткнувшись лицом в свой плащ, ибо под ее звуки, подобно восставшим из могил призракам, к нему вернулись полузабытые воспоминания о счастливой поре в Гоблинланде, еще до того, как он устроил заговор против короля Гасларка, был изгнан со своей дорогой родины и изгоем осел в водянистом Витчланде.

Затем Алый Фолиот приказал исполнить гальярду. Струнные инструменты заиграли радостную мелодию, и по залу закружились две упитанные сони. Все громче звучала музыка, и все резвее отплясывали сони, подскакивая в радостном танце от пола до балок сводчатого потолка, вверх и вниз. К ним присоединились Фолиоты, вертясь и приплясывая в безумном веселье танца. Музыка играла все быстрее, а в зал, кружась, вошли шесть легконогих фавнов и одноножка, что прыгал туда и сюда, как блоха, пока Витчи не охрипли от пения и воодушевленных криков. А сони подскакивали все выше и все неистовее, и их маленькие ножки так быстро мелькали под неудержимую музыку, что невозможно было уследить взглядом.

Но лорда Гро мало радовал этот веселый танец. Тоска и уныние охватили его, омрачая его мысли и делая веселье ненавистным, как ненавистен ночным совам солнечный свет. Поэтому он испытал облегчение, когда заметил, как Алый Фолиот тихо поднялся со своего места на помосте и покинул зал через скрытую гобеленами дверь. Завидев это, Гро тоже незаметно вышел из наполненного движением и радостным смехом зала прямо в разгар гальярды и окунулся в вечернюю тишину. Ветер в безбрежных и безмолвных пространствах небес над пологими холмами улегся, и весь западный горизонт был охвачен оранжевым заревом заката, переходившим в вышине в пурпур и таинственную синь. Не было слышно ни звука, кроме неутомимого шороха морских волн, да пролетали в закатном небе птицы. В безмолвии Гро двинулся на запад вдоль ущелья, пока не оказался на краю обрывавшегося в море мелового утеса и не заметил Алого Фолиота, в одиночестве созерцавшего угасающие краски заката с этого высокого обрыва.

Они стояли некоторое время молча, глядя на море, и, наконец, Гро заговорил:

— Как день умирает в тех западных палатах, так и Витчланд покинуло величие.

Но Алый Фолиот не ответил ему, погруженный в раздумья.

Тогда Гро сказал:

— Хоть там, где зашло солнце, и лежит Демонланд, но на востоке от Витчланда следует искать великолепие утра. Завтра ты узришь там восходящее солнце, и столь же скоро увидишь ты возрождение величия, славы и могущества Витчланда, и под его карающим мечом враги его полягут, словно колосья под серпом.

— Мне по душе мир и спокойствие вечера, — ответил Алый Фолиот. — Оставь меня — или же, если желаешь остаться, не разрушай этих чар.

— О Алый Фолиот, — промолвил Гро, — тебе и впрямь по душе мир? Тогда весть о возрождении Витчланда будет сладкой музыкой для твоих ушей, ибо мы в Витчланде ценим мир, и не мы сеятели раздора, но одни лишь Демоны. Война с Вампирами, что потрясла весь свет, была затеяна Демонландом…

— Вопреки своим намерениям ты возносишь им сейчас великую хвалу, — сказал Алый Фолиот. — Ибо кто сравнится с этими погрязшими в пороке, пожирающими людей Вампирами в их развратности и нечеловеческом вырождении? С Вампирами, которые с незапамятных времен нападали каждый пятый год, а в прошлом году обрушились на нас с доселе невиданной жестокостью? Но если они и плавают ныне, то лишь по темным водам потустороннего мира, не оскверняя более земных морей и рек. Так восхваляй же воинов Демонланда, изгнавших их навеки.

— Этого я и не оспариваю, — ответил лорд

Гро. — Но ревущий пожар затушит и гнилая вода. Против своей воли мы, витчландцы, присоединились к Демонам в той войне, предвидя (как в итоге ценой большой крови и произошло) лишь укрепление Демонов в их чванстве, ибо желают они одного: стать тиранами и повелителями всего мира.

— В молодости ты был соратником короля Гасларка, — сказал Алый Фолиот. — Ты родился и вырос Гоблином; ты был молочным братом короля, был вскормлен той же грудью. Почему я должен прислушиваться к тебе, что открыто предал столь доброго короля? К тому, чье вероломство откровенно осуждает даже простой люд (в чем я убедился совсем недавно, прошлой осенью, когда посетил город Зайё Закуло во время празднеств по случаю помолвки кузины короля, принцессы Армеллины, и лорда Голдри Блусско). Они несли по улицам твои непристойные изображения и пели о тебе так:

Вот так гнида, Он обиду Затаил. Башковитый, А поди ты — Изменил. Что ни слово, То медово У него, Только сплошь Это ложь Да плутовство. [24]

— Какие сами, такая и поэзия, — сказал Гро, немного поморщившись, — Не думаю, что такому благородному государю как ты следует идти на поводу у завистливых и в наивысшей степени предвзятых настроений черни. Что же до гнусного эпитета «предатель», то я отвергаю и плюю на него. Правда состоит в том, что я, не прислушиваясь к общественному мнению, этому идолу дураков и бабья, следую за своей собственной путеводной звездой. Однако же я пришел сюда не для того, чтобы разглагольствовать на столь незначительную тему, каковой является моя персона. Вот что я скажу тебе со всей серьезностью: не внушай себе мысли, будто Демоны оставят мир в покое, — это менее всего соответствует их намерениям. Они не желают ни слушать твои примирительные слова, ни трапезничать с нами за одним столом, ибо замыслили против нас недоброе. Что сказал Юсс? «Витчланд издревле был подобен блохе»: именно так, блохе, которую он жаждет раздавить меж своих ногтей. О, если тебе и вправду дорог мир, то путь к воплощению твоего желания воистину короток.

Ничего не ответил Алый Фолиот, продолжая вглядываться в тусклые отсветы заката на темнеющем небе, в котором высыпали первые звезды.

— Где не помог елей, там принесет облегчение хирургия, — проговорил Гро голосом, подобным мурлыканью кошки. — Предоставь это мне, хорошо?

Но Алый Фолиот сердито повернулся к нему и воскликнул:

— Какое имею отношение я к вашей вражде? Вы поклялись соблюдать мир, и я не потерплю ни насилия, ни клятвопреступления в моем мирном королевстве.

— Даже будь клятвы чистосердечными, нарушающий их, как сейчас, в открытую, зачастую на самом деле не есть клятвопреступник, — сказал Гро, — ибо клятвы эти уже давно отвергнуты и растоптаны противоположной стороной.

— Какое имею отношение я к вашей вражде, что уподобила вас дерущимся псам? — повторил Алый Фолиот. — С какой стати тому, чьи руки чисты, а душа праведна и свободна от ненависти к кому-либо, ввязываться в смертоубийственные ссоры таких как вы с Демонами?

Лорд Гро посмотрел на него в упор и сказал:

— Ты полагаешь, будто возможность не отдавать ни одной стороне предпочтение все еще открыта для тебя? Если такова была твоя цель, то тебе следовало хорошо подумать, прежде чем ты вынес свое решение после второго раунда. Ибо и нам, и твоим собственным людям, и в первую очередь Демонам было ясно как день, что король в том раунде смошенничал, и, назвав его победителем, ты во всеуслышание провозгласил себя нашим союзником и недругом Демонланда. Неужто ты не заметил, каким недобрым взглядом смотрел на тебя лорд Юсс, покидая зал? Ведь не только с нами одними, но и с тобой отказался он разделить трапезу, дабы сомнения и суеверия не тревожили его, когда он соберется уничтожить тебя. А именно так они и намерены поступить. Это несомненно.

Алый Фолиот опустил голову и погрузился в молчание. Там, где недавно пылали огни заката, сейчас разливались краски смерти и безмолвия, а в безграничных пространствах ночных небес, словно распускающиеся цветы, засияли огромные звезды: Арктур, Спика, Близнецы и Малый Пес, Капелла и ее спутники.

— Витчланд лежит у моих дверей, — сказал Алый Фолиот. — А Демонланд… какое мне дело до Демонланда?

А Гро добавил:

— Утреннее солнце также восходит в Витчланде.

Некоторое время они молчали. Потом лорд Гро вынул из-за пазухи свиток и сказал: