Чтение онлайн

Звездное сияние глаз стрижа заполнило всю комнату. Комната была старая; на стенах, на кровати и стульях, на стропилах были вырезаны лотосы, и в этом колдовском свете они колыхались, словно лилии на ленивых речных волнах. Он подошел к окну, и маленький стриж устроился на его плече. У окна парила в воздухе колесница цвета лунного ореола, и странное существо было впряжено в нее. Оно было похоже на коня, но с крыльями, как у орла, а передние ноги его были одеты в перья и вооружены орлиными когтями вместо копыт. Лессингем забрался в колесницу, а стриж уселся у него на коленях.

Взмахнув крыльями, дикий скакун рванулся в небеса. Ночь вокруг, казалось, вскипела мириадами пузырьков, словно они нырнули с крутого утеса в глубокий омут под горным водопадом. Скорость поглотила время, мир закружился, и через миг странный скакун, раскрыв свои радужные крылья, начал спускаться сквозь ночь к огромному острову, дремлющему в сонных морях, и окружающим его островам помельче — к многоводной стране скалистых гор и холмистых пастбищ,

Они опустились на землю у ворот, охраняемых золотыми изваяниями львов. Лессингем вышел из колесницы, и маленький стриж закружился возле него, указывая ему усаженную тисами аллею, ведущую прочь от ворот. Словно во сне он последовал за ним.

Звезды на востоке начинали тускнеть в лучах рассвета, когда Лессингем шагал за своим провожатым по травянистой дорожке меж шеренг тенистых ирландских тисов, застывшим во мраке подобно таинственным солдатам, изготовившимся к битве. Трава была омыта ночной росой, а огромные белые лилии, дремавшие в тени тисов, насыщали воздух сада своим ароматом. Лессингем не чувствовал земли под ногами, и, когда он протянул руку, чтобы коснуться дерева, та прошла сквозь ветви и листву, будто они были не более материальны, чем лунный свет.

Маленький стриж, усевшийся ему на плечо, усмехнулся у него над ухом.

— Дитя Земли, — сказал он, — Мыслишь, будто мы попали в страну снов?

Лессингем ничего не ответил, и стриж продолжил:

— Это не сон. Ты первым из детей человеческих попал на Меркурий, где мы с тобой постранствуем немного, дабы ты увидел земли и океаны, леса, равнины и древние горы, города и дворцы сего мира, Меркурия, а также деяния живущих здесь. Но ты не сможешь коснуться чего-либо, как не сможешь и быть увиденным или услышанным здешними жителями, хотя бы ты сорвал голос от крика. Ибо мы с тобою здесь неосязаемы и невидимы, будто два призрака.

Они уже достигли мраморных ступеней, что вели от тисовой аллеи к террасе напротив огромных ворот замка.

— Нет нужды отпирать врата для нас с тобой, — промолвил стриж, и они прошли под темной аркой через эти украшенные странными символами древние ворота, прямо сквозь запертые массивные деревянные и испещренные серебряными заклепками двери, во внутренний двор.

— Сейчас мы направляемся в приемный зал, где задержимся на некоторое время. Утро пламенеет высоко в небесах, и вскоре замок будет полон людей, а в Демонланде не принято долго нежиться в постели с началом дня. Ибо да будет известно тебе, о рожденный на Земле, что эта страна зовется Демонланд, замок этот — замок лорда Юсса, а занимающийся день — день его рождения, в который Демоны устраивают в замке Юсса грандиозное торжество во славу его и его собратьев, Спитфайра и Голдри Блусско, которые, как и их отцы до них, правят Демонландом и его народом со времен незапамятных.

Пока стриж говорил, первые лучи восходящего солнца копьями пронзили восточные окна, и утро наполнило свежестью этот величественный зал, изгоняя мрачные синие тени уходящей ночи в укромные уголки и под балки сводчатого потолка. Наверняка ни один земной властитель, ни Крез, ни великий Король Минос в своем королевском дворце на Крите, ни королева Семирамида [8] , ни кто-либо из фараонов или королей Вавилона и Ниневии, не обладали тронным залом, что мог бы сравниться в своем великолепии с приемным залом лордов Демонланда. Его стены и колонны были высечены их белоснежного мрамора, каждую прожилку которого украшали крошечные драгоценные камни: рубины, кораллы, гранатамы и розовые топазы. Скрывавшийся в тенях свод потолка поддерживали по семь колонн с каждой стороны; потолочные балки были сделаны из прихотливо изукрашенного золота, а сама крыша — из перламутра. Вдоль каждого ряда колонн вел проход; на западной стене располагались семь картин, а на восточной — семь широких окон. В конце зала на помосте стояли три высоких трона, подлокотники которых изображали двух выкованных из золота гиппогрифов [9] с распростертыми крыльями. Ноги гиппогрифов служили ножками тронов, сами же троны были вырезаны из цельных драгоценных камней чудовищных размеров: трон слева — из искрящегося стально-голубыми блестками черного опала; следующий — из огненного опала, подобного тлеющему углю; третий же — из александрита, что ночью окрашен в цвет пурпурного вина и в глубокий оттенок морской волны днем. Еще десять колонн стояли полукругом позади высоких тронов, поддерживая над ними и помостом золотой полог. Скамьи, тянувшиеся от стены до стены, были сработаны из кедра, инкрустированного кораллом и слоновой костью, как и столы, стоявшие подле скамей. Пол зала был подобен шахматной доске из мрамора и зеленого турмалина, и на каждом турмалиновом квадрате было выгравировано изображение рыбы, как то: дельфин, морской угорь, каракатица, лосось, тунец, кальмар и прочие бестии из морских пучин. Стена позади высоких тронов была завешена гобеленами, украшенными цветами: шахматными лилиями, львиным

Но подлинным дивом этого зала были капители каждой из двадцати четырех колонн, высеченные из цельного драгоценного камня каждая и обращенные некогда рукой неведомого скульптора в почти живое подобие какого-либо чудовища. Здесь была раскрывшая пасть в вопле гарпия, столь изумительно вырезанная из охристого жадеита, что было странно этого вопля не слышать; здесь были огнедышащий дракон из винно-желтого топаза; василиск из цельного рубина; циклоп, вырезанный из звездчатого сапфира лунного цвета таким образом, что лучи звезды мерцали в его единственном глазу; саламандры, сирены, химеры, лесные дикари, левиафаны [10] , изваянные из безупречных драгоценностей втрое больше крепко сложенного мужчины: бархатно-синего сапфира, хризолита, берилла, аметиста и желтого циркона, что подобен прозрачному золоту.

Освещали приемный зал семь подвешенных под потолком карбункулов размером с тыкву, а также девять прекрасных лунных камней, расставленных на серебряных постаментах между колонн на помосте. Эти камни, впитывая солнечный свет днем, затем отдавали его в ночные часы в виде розового света и мягкого сияния, подобного лунному. И еще одно чудо: нижняя сторона полога над высокими тронами была украшена лазуритом, и на этом подобии небосвода сверкали двенадцать знаков зодиака, а каждая звезда была из бриллианта, сияющего собственным светом.

В замке между тем закипела жизнь, пара десятков слуг с вениками, щетками и тряпками вошли в зал, чтобы убрать и украсить его, и отполировать все его сокровища. Движения их были проворны, походка бодра, лица свежи, а волосы белокуры. На головах их росли рога. Закончив свою работу, они удалились, и приемный зал стал наполняться гостями. Радостно было видеть этот парад бархата, мехов, прихотливой вышивки и одежд из ткани, газа и кружев, гофрированных воротников, изящных цепочек и ожерелий из золота, этот блеск драгоценностей и оружия, это покачивание плюмажей, что Демоны носили в волосах, едва прикрывая рога, росшие на их головах. Одни сидели на скамьях или склонялись над отполированными столами, другие бродили взад и вперед по сверкающему полу. Были среди них и женщины, столь прекрасные, что хотелось сказать: это, конечно же, светлоликая Елена, это — аркадская Аталанта, это — Фрина, что вдохновила Праксителя на создание его Афродиты, это Таис Афинская [11] , ради прихоти которой Александр Великий сжег Персеполис, словно свечу, а это та, что была похищена Темным Богом с цветущих полей Энны, дабы сделать ее королевой мертвых [12] . Тут в дальнем конце зала началось движение, и Лессингем увидел пышно облаченного Демона крепкого сложения и горделивой осанки. Лицо его было румяным и веснушчатым, лоб — широким, глаза — голубыми и спокойными, словно море. Его густая рыжая борода была разделена надвое и зачесана назад.

— Скажи мне, о стриж, — спросил Лессингем, — это и есть лорд Юсс?

— Это не лорд Юсс, — ответил стриж, — и не ровня ему в его величии. Лорд, которого ты видишь, — Волл, живущий в горах Картадза, что у соленого моря. Он великий флотоводец, верой и правдой служивший Демонланду, да и всему остальному миру, в недавних войнах с Вампирами. Но обрати еще раз свой взор к дверям, туда, где в окружении друзей стоит высокий и несколько сутулый муж в серебряных латах и парчовом плаще цвета потускневшего золота, чертами лица немного похожий на Волла, но смуглый и со щетинистыми черными усами.

— Я вижу его, — сказал Лессингем, — Значит, это и есть лорд Юсс!

— Отнюдь, — ответил стриж, — Это лишь Визз, брат Волла. Он богатейший из всех Демонов, кроме троих братьев и лорда Брандоха Даэй.

— А это кто? — спросил Лессингем, указывая на оживленного гостя с легкой походкой и веселым взглядом, в этот момент подошедшего к Воллу и завязавшего с ним беседу. Его пышущее здоровьем и радостью лицо с тонкими и четкими чертами было довольно красиво, лишь нос был несколько длинноват и заострен.