Цена бессмертия
Шрифт:
— Что там? — Рэйнорд, увидев, что Валерия остановилась, привлеченная чем-то, поспешил к ней.
Да, эти трое были когда-то светлыми магами из экспедиции, отправленной из Срединных миров для изучения величайших чудес Юниверсума. Невыносимой тоской наполнялось сердце, глядя на жалкие останки ученых мужей, опытных чародеев. Не было их вины в том, что они попали сюда, как и не было злого умысла, или алчных побуждений. Внимание Валерии привлек посох, который и после смерти маг не выпустил из рук. Витого дерева, богато украшенный, он свидетельствовал о высоком ранге бесславно погибшего волшебника. Сейчас посох покрывал густой слой пыли, не коснулась она лишь навершия — граненого адаманта, бывшего когда то сверкающе-прозрачным,
Скорбь коснулась лица Рэя, мгновенно ощутившего чутьем некроманта последние мгновения жизни несчастных волшебников. Молодой маг позволил образам, событиям далекого прошлого заполнить свой разум, как тогда — у проклятого жертвенника. Мучительное отчаяние, безысходность, что испытали давно умершие, охватили его, заставив сердце похолодеть. Они умирали долго и страшно — от голода и жажды, потеряв всякую надежду на спасение. Чародеям, живущим сотни лет, куда страшнее расставаться с жизнью, чем простым смертным. Эманации муки и страха были столь сильными, что заставили Рэйнорда отшатнуться, схватившись за голову. Отсвет старой, чужой муки пронзил его, причиняя острую боль. Будто ножом — и прямо в сердце.
— Жаль, мы не можем даже похоронить их достойно, — печально произнесла Валерия, отходя в сторону.
Рэйнорд некоторое время молчал, а потом, подойдя к каждому из умерших, негромко произнес короткую, прощальную речь.
— Последние слова для ушедших, — пояснил Рэй. — Пожелания легкого пути в океане Вечной Силы. Не по светлым этот реквием, но уж как мог… У некромантии свой этикет…
Через некоторое время Рэйнорд и Лера снова вернулись к чудовищной статуе властителя смерти. Им обоим казалось, что именно там, подле священного для Древних, монумента, кроется разгадка жуткого некрополя.
Первым делом Валерия решила исследовать украшенный своеобразным, мрачным узором, пьедестал. Меж изломанных, причудливо изогнутых, похожих на хищные шипы, линий, девушке показалась что-то необычное. Не узор, а… Письмена! Конечно, такие же письмена, как те, что они видели в кафедральном соборе. Странные рисунки, завитушки и ломаные линии. А как же кольцо Познания?… И впрямь, стоило Валерии сосредоточиться, как ничего не значащие начертания, колыхнувшись, сложились во вполне понятный, читаемый текст. Не на камне, конечно, а у Валерии в голове.
— Рэй, — голос ее зазвучал возбужденно, — тут что-то написано. Я могу прочитать!
— Да? — он подошел ближе, до сих пор не понимая, что же собралась читать его возлюбленная.
— Тут написано: «Преклони колена свои, смертный, и моли Зелинзара о душах обреченных. Жертвой твоей да останется кровь твоя…». Что бы это значило?
— Попробуй подняться на те ступени, — поразмыслив, посоветовал Рэйнорд, — сдается мне, не спроста горят глаза у этого… Зелинзара.
Пришло время осмотреть и ступени. Всего их было три — невысокие, но широкие, как алтарь, ступени. Видимо, именно здесь следовало «преклонить колена». Тут же, под слоем пыли, они обнаружили и текст молитвы… Для Рэя это был непонятный орнамент, а для Валерии — произносимый, но малопонятный, бессмысленный текст. Что-то вроде клятвы Темным богам. Девушка послушно стала на колени перед гигантской, с хищно горящими глазами, фигурой. Сейчас она казалась хрупкой и беззащитной в сени широко распахнутых, черных крыл статуи. Валерия громко и четко произносила слова молитвы, чувствуя, что постепенно впадает в транс. Голос лился ровно, то возвышаясь, то затихая… Но вот и конец. В подземелье повисла тишина — тяжелая и гнетущая. Теперь нужна жертва.
Только теперь девушка заметила небольшую каменную чашу у самых ног черного божества. Молча вытащила она из-за пояса кинжал,
решительно взошла к пьедесталу, и быстро рассекла кожу на запястье. Том самом, где еще не успели зажить старые раны, оставшиеся после охоты на вампира. Звук падающих в черную, похожую на ненасытный зев чашу, капель крови, казался неправдоподобно громким. Гул, похожий на удары гигантского сердца разнесся по подземелью. И, что это? Как будто легкое шевеление воздуха, мимолетное дуновение, подъявшее с пола многовековую пыль?— Получилось… — Валерия застыла, не до конца еще веря, что им, наконец удастся выбраться из этой, казавшейся безвыходной, ловушки. — И, кажется, теперь я понимаю смысл слов: «Пока ты жив, не умирай…»
— Думаю, идти надо к северному выходу. Так мы намного сократим путь, — Рэйнорд аккуратно взял Леру за руку, помогая быстрее остановить кровь.
— Ты прав, — вздохнула девушка, — бессмысленно возвращаться ко входу; вряд ли Шангри до сих пор там.
Она до сих пор не могла простить себе произошедшего. Хоть не было в этом ни ее, ни Рэйнорда вины, но успокоиться никак не получалось. Она даже боялась помыслить о том, что могло случиться с бедным Шангри.
………………
Яркое, послеполуденное солнце ударило по глазам, успевшим отвыкнуть от света. Здесь не было тумана, как в гибнущем лесу, оставшемся позади. Тут все давно было мертво — серо-бурая земля, покрытая иссохшей травой, голые, почерневшие скелеты многовековых деревьев. Прохладное уже по-осеннему солнце равнодушно смотрело на пустой, обглоданный лес — это своеобразное кладбище деревьев. Сухо, неприятно хрустнули опавшие ветки под их шагами, словно Лера и Рэйнорд шли по чьим-то костям.
— Здесь так тихо, — заметила девушка, — и мертво всё, как камень…
— Уже недолго идти, — Рэйнорд осмотрелся, — скоро закончится лес, и мы выйдем к бесплодной пустыне северных гор.
Разговаривали они мало, каждый был поглощен своими невеселыми мыслями. Где то сейчас Шангри, что с ним? А что ждет их в роковых Ледяных пиках? Что они — молодой некромант и неискушенная в колдовстве девушка — смогут противопоставить могущественному врагу?
Уже под вечер, когда холодные сумерки заставляли плотнее кутаться в одежду, а небо затянул серый саван туч, друзья остановились на ночлег, выбрав сухой, узкий овраг. Тут не тревожил огня сырой ветер, стелящийся по самой земле — пронзительный, пахнувший близким уже снегом. Костер они развели простой, не магический — благо, что осыпающихся сухих веток хватало в изобилии.
— Рэй, — тихо начала Валерия, — я вот о чем подумала — ты ведь можешь связаться с учителем? Ты рассказывал, он дал тебе для этого артефакт…
— Могу, конечно, — молодой маг обнял Леру за плечи, согревая, — но берегу его на тот самый «крайний» случай. По-правде говоря — не хочу впутывать сюда Дарка. Это моя война! Последний раз, когда я заговорил о теории Забвения, о кромешниках, он был, мягко говоря, недоволен. Дарк очень не хотел, чтобы я ввязался в подобную историю. Но, сдается мне, он просто волнуется за меня… — Рэй улыбнулся, вспомнив наигранное недовольство и сурово сдвинутые брови наставника. Он то думал, что хорошо скрывает свои слишком человеческие чувства. Может, даже сам себя уверил, что их давным-давно нет.
— Ты прав, — Лера вздохнула, — я тоже не стала бы звать Леонида на помощь, даже если б и могла. Неправильно это…
Северный ветер заставлял ближе жаться к огню, то и дело подбрасывать хворост. Но и костер уже не спасал — порывы ветра трепали его даже здесь, в ложбине, грозя вот-вот задуть совсем. Делать нечего, друзьям вновь пришлось прибегнуть к спасительной защите волшебного купола, спасающего от ветра, и не выпускающего тепло огня. Только теперь, согревшись, они смогли уснуть.
Примерно в то же время; около Высшего магического университета: