Бутлегеры
Шрифт:
– А сколько вам лет?
– А что вы заканчивали?
– А вы замужем?
Следовательше это скоро надоело, и она произнесла:
– Вязов, перестаньте паясничать! Ваше положение весьма серьезное, поэтому шуточки тут неуместны!
– Здоровая шутка юмора уместна всегда! Тем более в больнице и в общении с представителем прокуратуры, - усмехнулся Виталий.
– Я, если б мог, еще и сплясал вам. Знаете, как у Роберта Бернса: " Как весело, отчаянно шел к виселице он. В последний раз, в последний пляс пустился Макферсон". А, в общем, не обращайте внимание. Я здесь соскучился по человеческому общению. Потому согласился отвечать на ваши вопросы, а не воспользовался статьей 51 Конституции
– Можете отказаться. Еще не поздно.
– Будь на вашем месте Корытин, я непременно бы так и поступил. Почему-то я думал, что допрашивать меня придет именно он. Кстати, как он поживает?
– Хорошо. Ушел на повышение в областную прокуратуру.
– Большому кораблю большое плавание,- с сарказмом заметил Вязов. Дерьмо имеет обыкновение всплывать кверху.
– Что ж вы так о Корытине отзываетесь?
– А он меня год назад посадить пытался.
– Так вы случаем не рецидивист?
– усмехнулась Муромова.
– Скоро стану. Любопытная тенденция вырисовывается - как только заканчивается неудачей попытка жуликов меня купить, как сразу после этого прокуратура начинает мне шить дело.
– Я не шью вам дело и не выполняю заказ криминальных структур, а делаю свою работу. И намерена сделать ее хорошо. А вас, Вязов, я бы попросила впредь воздержаться от разного рода инсинуаций.
Виталий засмеялся и прижал руку к сердцу и произнес:
– Обещаю воздерживаться от инсинуаций. Правда, еще бы знать, что это такое. Просто, я хотел предостеречь вас от одной ошибки - не считайте меня злодеем. Знаете, говорят, события в истории первый раз происходят в виде драмы, а повторяются уже в виде фарса. Год назад отвратительный тип Корытин очень хотел отправить меня в тюрьму за то, чего я не совершал, а теперь приходит привлекательная женщина, которая так же желает определить меня в казенный дом, и тоже за то, чего я не делал.
– Вот и давайте разберемся в случившемся, - предложила Муромова. Итак, как давно вы знаете Гуревич? При каких обстоятельствах познакомились?
– Познакомились мы с Ириной недавно. Я проводил обыск в доме Пахомова. Знаете кто это?
– Знаю, - сухо кивнула следовательша.
– Продолжайте.
– Его самого дома не было, но была референт Пахомова - Ирина Гуревич. Наверное, мы друг другу понравились, поэтому встретились позже пару раз.
– Однако, обстановка в квартире Гуревич - ужин на двоих при свечах, не очень соответствует встрече малознакомых людей.
– И, тем не менее, это так.
– Расскажите, как произошла ваша последняя встреча?
– Ирина позвонила мне на работу, пригласила в гости. Я приехал. Мы посидели, выпили. Я отключился, и больше ничего не помню. Очнулся уже здесь.
– Вы знаете, что у вас в организме был обнаружен сильнодействующий наркотик?
– Знаю. Врачи просветили.
– Имеются основания полагать, что вам его подсыпала в кофе Гуревич. Вы можете сказать, почему она это сделала?
– Не имею понятия. Женщины такие непредсказуемые существа, что от них можно ожидать чего угодно.
– Вы находились с Ириной в интимных отношениях?
– Галина Матвеевна, дорогая, да при чем здесь это? Вы понимаете, что Ирина работала не на кого-нибудь, а на Колчедана! Я не сомневаюсь, что инициатива подсыпать наркотик исходила от него, хотя и понимаю, это пока недоказуемо. Судите сами: зачем ей было меня травить, а мне ее убивать?
– Может быть, она ощущала угрозу, исходящую от вас?
– Помилуйте, какая угроза ей могла исходить от меня?
– Ну, например, вы могли попытаться путем насилия заполучить у нее некие документы, компрометирующие вас.
– Да какой-такой компромат на меня может быть,
чтобы я ради его заполучения стал применять насилие к женщине?!– Скажем, документы о том, что вы совершили убийство?
– Глупости!
– Отнюдь. У нас имеется кое-какая информация, на основании которой я попробую реконструировать цепь событий в тот вечер, а вы попробуйте меня опровергнуть, если сможете. И предупреждаю, лучше не врите. Себе же сделаете хуже. Итак, Ирина Гуревич вас любила. Я беседовала с ее лучшей подругой и та мне об этом рассказала. А еще она мне сказала, что Ирина располагала некими документами о том, что вы застрелили человека в загородном коттедже, которыми хотела привязать вас к себе. Я так полагаю, что Ирина сказала вам об этих документах, а вы испугались, что она их кому-нибудь передаст, и задушили ее. А после решили обставить произошедшее как ограбление, и забрали ее драгоценности. Только не успели уйти, поскольку отключились от наркотика, который она вам подсыпала, когда поняла, что вы готовы ее убить. Ну что, разве не так было?
– Ерунда на постном масле! Я не стану вас переубеждать, так как уверен, что вы малость зациклились на своей версии. Просто скажу, что к смерти Ирины наверняка имеют самое непосредственное отношение те два парня, которые вытащили меня на улицу. Иначе, зачем им было убегать от милиции?
Муромова покачала головой.
– Ваши друзья из ОБЭП посчитали так же. Они помогли нам найти того второго парня, который скрылся с места происшествия. И знаете, что он говорит? Когда он вошел в квартиру Гуревич, она была уже мертва. И у нас нет оснований ему не верить.
– Зато есть основания не верить мне, - горько усмехнулся Виталий. Ладно, дайте срок, встану на ноги и сам распутаю этот клубок. Найду вам настоящих убийц.
– Вам уже не выбраться, Вязов, вы влипли всерьез и надолго, покачала головой Галина Матвеевна и, как показалось Виталию, с сочувствием к нему.
Когда прокурорская следачка закончила процедуру допроса и удалилась, Вязов безвольно откинулся на подушке и закрыл глаза. Ситуация складывалась крайне скверно. Без вины виноватый, он оказался втянутым в трагическую непонятную историю и, валяясь здесь, на больничной койке, практически ничего не мог предпринять, чтобы разобраться в ней и попытаться выпутаться. Правда, обстановка позволяла спокойно все обдумать, и он решил этим воспользоваться.
Погруженный в тяжелые мысли, Виталий не сразу заметил, что в палате появился кто-то еще. И вздрогнул, услышав рядом знакомый голос:
– Ну что, развратник бессовестный - живой? Лежишь тут, отдыхаешь, прохлаждаешься......
Вязов открыл глаза, улыбнулся и произнес:
– О, Жанна! Какими судьбами?
– Да вот, зашла в глаза твои бесстыжие посмотреть и клизму поставить!
Белый халат, высокая накрахмаленная шапочка и очки придавали Васьковой новый образ строгой докторши, но манеры остались прежними.
– А медицинский наряд тебе очень к лицу. Ты в нем потрясающе сексуально смотришься. Может быть, приляжешь на минуточку ко мне на кровать?
– предложил Виталий и откинул край одеяла.
– Щас! Разбежалась! Таких кобелей как ты, Вязов, надо еще в колыбели кастрировать.
– Жанночка, что за ужасти ты говоришь? И вообще, к больным принято проявлять сочувствие и заботу, а не ругать их.
– А ты думал, что я после порнографического кина с твоим участием стану сюсюкать. Этого, господин Гадюкин, вы от меня никогда не дождетесь! Короче, я пришла сюда, чтобы сообщить: между нами все кончено. Прошла любовь, завяли помидоры. Я просила Игоря передать тебе это, но он сказал, что не может, мол, к тебе никого не пускают. Пришлось устроить маленький маскарад и объявить о нашей размолвке лично.