Бутлегеры
Шрифт:
– Кажется, я их видел.
– Где, когда?
– сразу проявил заинтересованность я.
– Примерно полгода назад мы сидели с Чинариком, бухали у него дома, а к нему эти парни приехали на крутой машине, вроде на "Мерседесе". Они с Чинариком обмен затеяли, предложили ему комнату с доплатой за его однокомнатную. Я тогда ушел, не стал в их дела встревать, а потом узнал, что сладили они обмен. Парни сами все оформили в жилконторе и в бюро обмена. Потом отвезли Чинарика в комнату в каком-то деревянном доме, типа барака, а себе забрали его хату. Барак вскоре сгорел, а деньги, которые ему дали, Чинарик пропил.
– А Чинарик он какой из себя? Такой маленький, тщедушный и расшаркивается, словно обедневший представитель дворянства?
– Точно, он самый и есть.
– Профессор, ты помнишь, где его бывшая квартира?
– Смутно. Навряд ли сейчас найду. Я у него только один раз и был, да и то сильно пьяный.
– Тогда, где найти Чинарика?
– Где же его найдешь? Одно слово - бомж. Но могу у мужиков поспрашивать, где он болтается?
– Некогда никого спрашивать. Поехали!
– решительно распорядился я.
– А похмелиться?
– жалобно спросил Профессор.
– Не стони, успеешь еще. Если поможешь найти Чинарика, я тебе сам еще литр водки поставлю.
– Годится!
– обрадовался Иванов.
Мы отправились на вокзал. Причем, я второй раз за день. Бармен явно удивился, увидев меня вновь, но в еще большей степени его поразил мой вопрос относительно местонахождения Чинарика. Где найти бомжа он также не знал.
– Увидишь Бивиса или Чинарика, позвони,- наказал я бармену, заведомо зная, что он этого делать не станет, после чего отправился на улицу, где меня поджидал Профессор.
– Ну как?
– спросил Иванов.
– Окончательный успех значителен только тогда, когда ему сопутствовали первоначальные неудачи, - ответил я ему афоризмом собственного сочинения.
– Конечно, конечно, - закивал Профессор.
– А что дальше будем делать?
– Пойдем по бабам!
– заявил я.
– Тогда, может быть, я за пузырем все-таки сгоняю?
Чуть подумав, я разрешил. Насколько я понял из нашей единственной мимолетной встречи с Чинариком, он подхалтуривал сводником у привокзальных проституток. Стоило попробовать разыскать его через них, а на такое дело лучше идти с бутылкой.
По части умения затариться водкой Иванов был большой мастак. Я не успел выкурить сигарету, а он вновь стоял рядом, но уже с пузырем в руках. Мигом свернув пробку бутылке, он из вежливости сперва протянул ее спонсору, то бишь мне.
– Игорь Владимирович, пригубишь?
Я помотал головой, после чего Профессор уже с полным правом сделал солидный глоток из горла, занюхал рукавом и блаженно улыбнулся, ощущая, как состояние организма приходит в норму.
– Только не нажирайся, - предупредил я.
– Нам еще работать нужно. Задача такая: сейчас ты находишь и снимаешь какую-нибудь вокзальную проститутку, я вас застукиваю и волоку в ЛОВД. А там уже колю ее на Чинарика, то есть выясняю, где его найти.
Профессор икнул и спросил:
– Игорь Владимирович, а ты нас застукиваешь до или после?
– Не понял.
– Ну, до и после этого ...., короче, акта?
– Не принципиально. Главное, чтобы ты ей деньги успел передать. Сейчас пометим купюры и перепишем их номера.
– А можно после?
– Можно, только презервативы
я тебе покупать не буду.Приняв на грудь, Иванов повеселел и расхрабрился. Я предоставил ему свободу действий в поиске объекта, а сам купил газету и занял место в зале ожидания. Прошло не более получаса, как Профессор под руку с дамой продефилировал мимо меня в буфет, где приобрел спутнице шоколадку на закусь. Я поднялся и двинулся вслед за ними.
Путана повела Иванова через пути, все дальше удаляясь от здания вокзала. Наконец, они добрались до какого-то состава времен гражданской войны, нашедшем пристанище в позабытом богом и людьми тупичке, и юркнули в вагон. Выполняя свои обязательства перед Профессором, я остановился в отдалении и закурил, давая ему возможность насладиться женским обществом и допить бутылку. Пока ждал, стал обдумывать какие же аргументы мне найти для незнакомой пока путаны, чтобы разъяснить ей недопустимость продажной любви в нашем обществе.
Вообще-то, вместо меня этим должна была заниматься Государственная Дума (я имею в виду - думать). Только она предпочла разрабатывать законы о пчеловодстве и прочих первоочередных вопросах, а не о жрицах любви. В результате у нас нет юридического понятия проституции и нет уголовного наказания за добровольную торговлю телом, а сей бизнес повсеместно процветает. Вот и получается в жизни, как в анекдоте: "- Как же вас угораздило стать валютной проституткой?
– Да повезло, знаете ли". Так, ничего и не придумав, я решил положиться на импровизацию по ходу действия, и двинулся вперед.
Захват нужно проводить стремительно, чтобы ошеломить задерживаемого и подавить его волю к сопротивлению. Так я и сделал. Тихо, тихо прокрался к заброшенному поезду, вытащил ствол и ворвался в вагон с криком:
– Всем лежать! Милиция!
Но там и так все лежали. Дама ерзала спиной на узенькой скамье и подвывала, а Профессор, навалившись на нее со спущенными штанами, рычал от страсти. При моем появлении они перестали голосить, но двигаться не прекратили. А Иванов, повернув голову в мою сторону, взмолился:
– Можно еще минуточку?
Эффект внезапности безнадежно терялся, но я сжалился над мужиком и, махнув пистолетом, уже мирно произнес:
– Ладно, заканчивайте. Черт с вами.
Как это часто бывает в ментовской работе, доброта обернулась боком. Пока Профессор доводил акт до логического конца, путана пришла в себя. Когда Иванов сполз с нее и, стыдливо отвернувшись, стал натягивать трусы и застегивать брюки, она продолжала возлежать с раздвинутыми ногами, открыв моему взору свои покрасневшие гениталии. Потом, поглаживая себя по вывалившимся из под задранной кофточки грудям и с усмешкой глядя на меня, спросила:
– Вторым будешь?
– Одевайся!
– приказал я.
Только путана совсем не напугалась моего грозного вида и, продолжая лежать в расхристанной позе, равнодушно поинтересовалась:
– Зачем?
– Пойдешь со мной в ЛОВД.
– Почему? А чо я такого сделала?
Эх, законодатели......
– Ты задерживаешься по обвинению в преступлении, предусмотренном статьей 171 Уголовного кодекса России!
– торжественно провозгласил я.
– Это чо за херотня?
– растерялась женщина.
– Объясни толком - чего такого я нарушила тем, что с мужиком трахнулась?