Чтение онлайн

— У меня голова раскалывается. — Она тяжело опускается на стул и потирает виски. Тетя все еще в ночной рубашке, а ее волосы спутаны.

— Ты плохо спала? — спрашивает Давина.

— Еще один дурной сон. Снова эти чертовы змеи. На этот раз их было больше, и они проникли в дом. Вся поверхность была покрыта черными извивающимися телами.

— Какой ужас. Я заварю тебе чашечку хорошего чая. — Вытерев руки о фартук, Давина снимает чайник с плиты и наполняет его водой из-под крана.

Глядя в окно на сгущающиеся тучи, я говорю: — Похоже, сегодня будет дождь.

— Дождь на похоронах – к

удаче, — говорит Эсме.

— Я думала, это суеверие относится к свадьбам.

— Дождь – это всегда к удаче. Кто-нибудь еще слышал вой волков прошлой ночью? — отвечает Эсме.

— В этих лесах уже много лет не было волков, — говорю я, чтобы успокоить Беа. — Это была чья-то собака. Во сколько нам нужно выехать, чтобы успеть на службу?

— В час тридцать. Оденься потеплее и возьми зонт. Атмосферное давление быстро падает.

Я поднимаю голову, услышав стук в кухонное окно. Снаружи стоит Кью и заглядывает внутрь. Он поднимает руку, чтобы показать большую красивую бабочку с ярко-синими переливающимися крыльями с черной каймой, которая сидит у него на пальце.

Я удивленно вздыхаю. Morpho menelaus обитает в тропических лесах Центральной и Южной Америки. Что она делает так далеко на севере?

Кью исчезает из окна. Мгновение спустя он открывает заднюю дверь кухни, заходит внутрь и закрывает ее за собой. На его лице ничего не отражается, но в темных глазах играет улыбка.

— Что это у тебя? А, вижу, подарок для Мэй. Какая красивая, — говорит Давина.

Кью подходит ко мне и протягивает руку. Бабочка лениво складывает крылья, обнажая коричневую нижнюю сторону с пятнышками, похожими на глаза, по краям.

Я видела это насекомое только в учебниках или на музейных экспозициях. И поражена его красотой.

Я протягиваю руку и предлагаю бабочке свой палец. Она несколько раз раскрывает и закрывает крылья, словно раздумывая, а затем перелетает с пальца Кью на мой.

Тонкие черные усики подрагивают, пока бабочка смотрит на меня. Что-то в ее взгляде кажется мне необычайно разумным.

— И что? — подсказывает Давина. — Расскажешь нам о ней что-нибудь.

— Это он. Только самцы этого вида имеют такую яркую окраску. Самки намного меньше размерами и окрашены в тусклые оттенки коричневого и желтого. Как это называется, Беа?

— Половой диморфизм, — мгновенно отвечает она.

— Верно. Я хорошо тебя обучила.

— Он большой.

— Так и есть. Размах его крыльев составляет не меньше пяти дюймов. Их крылья самоочищаются, а на лапках есть вкусовые рецепторы. Весь их жизненный цикл длится сто пятнадцать дней. После выхода из кокона они живут всего около двух недель, а затем умирают. В некоторых культурах бабочка символизирует путь души к вечной жизни.

Я некоторое время смотрю на это прекрасное насекомое, а затем рассеянно бормочу: — Когда-то считалось, что это дух ведьмы в обличье насекомого.

— Иногда мне снится, что я большая черная собака, — произносит дочь.

Давина, Эсме и я молча смотрим на Беа, пока она вырезает круги из теста. Через мгновение Давина спрашивает: — Ты хочешь сказать, что видишь во сне черную собаку?

Дочь качает головой.

— Нет. Я – это она. Очень большая. Я лаю и все такое.

Тетушки поворачивают

головы и смотрят на меня.

Я знаю, о чем они думают. Во многих культурах черные собаки считаются предвестниками беды или даже смерти. Увидеть такую собаку во сне – дурное предзнаменование. А в этой семье к предзнаменованиям относятся серьезнее, чем к диагнозу «рак».

— Не стоит слишком волноваться, — говорю я. — Мне часто снится, что я выиграла в лотерею и живу в домике с видом на пляж на Фиджи.

Эсме переводит обеспокоенный взгляд на Беа.

— Это не одно и то же, милая. Совсем не одно и то же.

— Сны – это всего лишь способ обработки информации нашим мозгом. Они ничего не значат.

— Все имеет значение. Вселенная не терпит совпадений.

Бабочка взмахивает своими ярко-синими крыльями и слетает с моего пальца, после чего начинает беспорядочно порхать в сторону задней двери. Кью подходит к двери, открывает ее, и бабочка улетает, сверкнув синим светом.

Звонит домашний телефон. Давина подходит к стене и снимает трубку.

— Блэкторн. — Она замолкает. — Да. — Тетя слушает, как ей кажется, очень долго, затем упирает руку в бедро. — Надеюсь, это не какая-нибудь дурацкая шутка. — Еще одна пауза. — О, я в этом не сомневаюсь. — Теперь пауза более долгая, затем она повышает голос. — Перестаньте ныть и исправьте это!

Давина бросает трубку и поворачивается к нам. Ее щеки раскраснелись, губы поджаты, а глаза сверкают от ярости.

Эсме наклоняется вперед, сидя на стуле.

— Кто это был? — спрашивает она.

— Это был мистер Андерсон.

Эсме хмурит брови.

— Из похоронного бюро?

— Тот самый.

— Что он сказал?

Давина недоверчиво качает головой.

— Вы не поверите. Они потеряли тело матери.

Глава восьмая

ВОСЕМЬ

МЭЙВЕН

Мы потрясенно молчим. Эсме приходит в себя первой.

— Что значит «они его потеряли»?

— То и значит. В похоронном бюро не могут найти тело. Оно исчезло.

— Ну, она же не могла просто встать и уйти. Как вообще может пропасть труп?

К сожалению, у Беа есть своя теория.

— Возможно, в морге работает нелегальная фабрика по продаже трупов.

Мы все поворачиваемся и смотрим на нее. У нее хватает такта смутиться, но не хватает ума замолчать.

— Я видела по телевизору передачу об одной похоронной конторе, которая продавала тела вместо того, чтобы их кремировать. Думаю, существует что-то вроде черного рынка частей тела? Для исследований и прочего. И органов.

Давина в ужасе смотрит на нее.

Моя дочь и ее документальные фильмы о реальных преступлениях. Мне действительно нужно начать следить за тем, сколько времени она проводит перед экраном телевизора.

— Я уверена, что это просто недоразумение.

— Недоразумение? — с тревогой повторяет Эсме. — Все гораздо хуже!

— Я имела в виду, что они не могли потерять ее в буквальном смысле. В здании наверняка есть камеры наблюдения. Им нужно всего лишь просмотреть записи. Кто-то перенес гроб не в ту комнату. Я думаю, что все уладится.