Блэкторн
Шрифт:
ШЕСТЬ
РОНАН
Она вернулась.
Словно внезапная пощечина, Мэйвен Блэкторн вернулась в Солстис.
Двенадцать лет от нее ни слуху ни духу. Ни слова.
Двенадцать гребаных лет.
Целая вечность.
Но теперь, когда я снова ее вижу, кажется, что это было мгновение.
Она так же очаровательна, как и всегда. Этот мягкий, хрипловатый голос. Эти сияющие зеленые глаза. Непреклонная индивидуальность
Мэйвен была девушкой, когда ушла. Теперь она настоящая женщина. Изящная, элегантная, уверенная в себе. Опасная, с острыми когтями, волшебница, которая знает, какой силой она обладает и как именно ее использовать.
Ее голос, в котором слышались мед и яд, произнес мое имя, пробудив во мне все самые темные инстинкты.
Стоя перед камином в своей гостиной, где единственным источником света и тепла были поленья, потрескивающие в топке, я достаю из пачки еще одну сигарету, зажимаю ее губами и закуриваю. Я глубоко затягиваюсь, наполняя легкие дымом, и закрываю глаза.
Лицо Мэйвен навсегда запечатлелось в моей памяти. Сладкий аромат ее духов все еще щекочет мне ноздри. От воспоминаний о ее голосе и о том, как она на меня смотрела, у меня кровь стынет в жилах.
Какая-то часть меня – извращенная, эгоистичная – хочет наказать ее. Залезть в ее дом, в ее постель, к ней в постель. Заставить ее подчиниться и молить о прощении за то, что она так поступила.
Но я держу эту темную часть себя под контролем и вместо этого расстегиваю ремень.
Он выскальзывает из петель, из моих пальцев и с грохотом падает на деревянный пол. Я сбрасываю пальто, и оно тоже падает на пол, а затем я расстегиваю молнию на брюках.
Запрокинув голову назад и не открывая глаз, я затягиваюсь сигаретой, сжимаю член рукой и начинаю мастурбировать, думая о Мэйвен.
Об этом голосе.
Этих глазах.
И губах.
Мой член тверд как камень из-за нее. Я напряжен и жажду разрядки, а мой разум наполнен воспоминаниями о запахе ее кожи, ощущении ее груди в моих руках, ее тихих, приглушенных стонах удовольствия. Все это нахлынуло на меня с такой силой, что я вспотел.
Опираясь свободной рукой на каминную полку, я дрочу свой твердый член, пока не начинаю стонать. Мои яйца сжимаются. Член пульсирует. Зажженная сигарета выпадает у меня изо рта.
Я кончаю с гортанным стоном, который эхом разносится по гостиной, смешиваясь с шипением пара, когда моя сперма брызжет на руку и попадает на горящие поленья в камине, а мои губы складываются в форме ее имени.
Мэйвен.
Мы с тобой еще не закончили.
Даже близко не закончили.
Глава седьмая
СЕМЬ
МЭЙВЕН
Утром я открываю глаза с гнетущим чувством страха, нависшим надо мной, как надвигающаяся буря.
На мгновение я теряю ориентацию. В голове туман и тяжесть от сна. Затем, словно ухмыляющийся чертик из табакерки, всплывает воспоминание
о моем ночном госте, и я резко прихожу в себя.Сердце бешено колотится, я вскакиваю и лихорадочно оглядываю комнату.
Его нигде не видно, но это еще ничего не значит. Как и Дракула, Ронан Крофт обладает сверхъестественной способностью появляться там, где ему заблагорассудится, словно из ниоткуда.
Вздохнув, я провожу руками по лицу. Когда я их убираю, они оказываются в крови.
У меня из носа течет кровь.
Зажав ноздри, я встаю и иду в ванную, где пытаюсь остановить кровотечение. Я израсходовала полрулона туалетной бумаги, прежде чем оно прекратилось. Затем я привожу себя в порядок, одеваюсь и спускаюсь на кухню, где застаю Давину и Беа, которые вырезают фигурки из теста.
При виде них двоих в одинаковых фартуках, с руками и столешницей, присыпанными мукой, я испытываю такую сильную боль в сердце, что останавливаюсь в дверях и прижимаю руку к груди.
Мы с мамой часто готовили вместе. Она научила меня печь хлеб, жарить курицу, объяснила разницу между тушением и варкой и рассказала, когда следует использовать тот или иной способ приготовления. Как и все женщины из семьи Блэкторн, она любила готовить и вкусно поесть.
Я ничего не готовила с тех пор, как мама умерла.
— Чем вы тут занимаетесь?
Беа отрывается от теста и улыбается.
— Мы печем печенье на закваске. И знаешь что? Я подружилась с семейкой белок!
— Если ты спросишь, можно ли забрать их с собой, я сразу отвечу «нет»!
Дочь качает головой.
— Я не хочу держать их в качестве домашних питомцев. Дикие животные не должны жить в неволе.
— Это точно.
— Но мы могли бы завести кошек. Они домашние.
— Ты так говоришь, потому что у тебя никогда не было кошки. Они милые и дружелюбные, когда им что-то нужно, но ни в коем случае не домашние.
— Как и мы, — с улыбкой бормочет Давина.
— Нет, они правда милые, — настаивает Беа. — Та белая кошка – моя любимая.
— Какая белая? О чем ты говоришь?
— Та хорошенькая белая с голубыми глазами, которая вечно бродит вокруг.
Когда я в замешательстве морщу лоб, Давина вздыхает.
— Ты не могла забыть Луну. Ради всего святого, она была лучшей подругой твоей матери.
— Луна? Она еще жива?
— Конечно.
— Это невозможно. Ей бы сейчас было двадцать с чем-то лет.
— На самом деле двадцать пять.
Я представляю себе лохматое, гниющее существо с отсутствующими зубами, от которого исходит отвратительный запах и которое корчится от боли.
В этот момент, словно по зову, на кухню заходит Луна. Ее белоснежная шерстка безупречна. А небесно-голубые глаза сияют. Она трется о мою ногу и смотрит на меня. На ее мордочке безмятежное и немного самодовольное выражение, как будто кошка рада моему удивлению.
Я наклоняюсь и глажу ее шелковистую спинку. Это не может быть та самая кошка, которая была у моей матери. Должно быть, это кто-то из ее потомков. Луна вторая. Может быть, даже третья.
Эсме с рассеянным видом шаркает на кухню и, проходя мимо, похлопывает меня по руке.