Бифуркатор
Шрифт:
– Сейчас у нас самый лучший поезд, - говорит он.
– Кисловодск-Новокузнецк. Номер 059. Но отправляется, падла, только в 22.14.
– Это аж в одиннадцатом часу???
– у меня глаза на лоб лезут.
– Только же обед.
– Знаю.
– А пораньше маршрутов не было?
– спрашиваю.
– Иди и поищи, - зло ворчит Сергей.
– Это расписание составлял какой-то козёл! Это ещё не самый худший вариант. В Сызрань мы приедем в половине четвёртого утра. А следующий поезд в половине третьего дня.
– Что?
– Я задыхаюсь.
– И что мы будем делать почти двенадцать часов в незнакомом
– Похоже, танцевать и плясать!
– опять ворчит Сергей.
– Из Москвы в Питер куча поездов, но билеты раскуплены, хотел взять на четыре дня, так там одни сапсаны ходят. На них денег в два раза больше надо. Взял на шестьдесят четвёртый поезд. Но тоже придётся ждать долго. Часов четырнадцать.
– Это капец!
– я хлопаю себя по лбу.
– Теперь у доктора Вечности точно будут шансы нас убить!
Я злюсь на Серого. Понимаю, что он совсем не виноват, но он покупал билеты, а значит, злиться надо только на него.
– До поезда ещё больше шести часов, - говорит он.
– Предлагаю слинять отсюда.
– А это целесообразно?
– спрашивает Стёпка.
– Нас хотят убить, помните? Здесь народу полно. Никто не рискнёт. А сейчас уйдём, и нас схватят где-нибудь в пустой улочке.
Сергей хмурится.
– Ну значит, будем держаться поближе к народу, - говорит он.
С одной стороны Стёпка прав, но с другой - я не хотел оставаться в этом чёртовом во-кзальном балагане. И мы уходим. Рядом с вокзалом тусоваться негде, разве что только на стадионе Локомотив, который сейчас закрыт. Поэтому мы поездили по городу. Поужинали в кафешке. Держаться близ толпы - несложная задача, пока не наступило девять вечера и народ начал редеть.
Тогда решили выдвигаться обратно на вокзал. Тем более, наш поезд отходил уже через час с четвертью.
Народу в павильоне поубавилось, но не намного. Бомж продолжал спать на сиденьях, подтверждая мои подозрения насчёт шпионского заговора. В зале ожидания мы задержи-ваться не стали. Поезд уже подали на первый путь - Серый сверился с табло, - и мы отпра-вились на перрон.
Смеркалось.
Снаружи вокзал гудел угнетающими звуками: двигались локомотивы, с едким шипением вырывались пары. Техногенный пейзаж обволок душу депрессией. Лица небольшой кучки людей на перроне пропитаны безысходностью, будто они пустились в последнюю поездку их жизни. В десяти метрах от нас старушка обнимала молодую парочку и плакала.
– СОСТАВ ПОЕЗДА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ, КИСЛОВОДСК-НОВОКУЗНЕЦК ОТПРАВЛЯЕТСЯ ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ С ПЕРВОГО ПУТИ!
– сообщает холодный женский голос из динамиков, а мы уже мчимся по перрону в поисках одиннадцатого вагона.
Хмурая толстенькая проводница проверяет наши билеты и паспорта, объясняет, что у нас пятое купе и пропускает внутрь.
Я будто попал в тюрьму. Узкие проходы, мрачный свет, спёртый воздух. Через пять се-кунд я уже хочу вырваться наружу, но меня сзади подталкивает Серёга. Пятое купе встречает меня раззявленной дверью. Внутри полумрак, а в воздухе будто витает смерть. Я осторожно сажусь и испуганно прислушиваюсь к звукам.
В соседнем купе кто-то переговаривается, слова размываются, долетая до ушей невняти-цей, пугая ещё больше.
– Где-то здесь должен быть свет, - проворчал Серый и принялся обыскивать стены. Его
торс занял почти весь проход между кроватями. Как же здесь тесно. Неужели народу так нравится ездить на поездах? Мы же живём в двадцать первом веке, изобрели самолёты!Когда щёлкнул выключатель, и едкий свет залил наше купе, сгущая мрак за окном, Стёпка произнёс:
– И лучшего способа нас убить нету.
– В смысле?
– хмурюсь.
– Посмотрите, купе рассчитано на четверых, а нас трое. Покупаешь билет в наше купе, и накрываешь как котят.
Холодный страх на секунду остановил сердце. Стёпка, как всегда, прав.
– Будем надеяться, что они до этого не додумаются, - говорит Серёга.
– Уж кто-кто, а доктор Вечность как раз может, - вздыхает Стёпка и потирает плечи.
Через какое-то время поезд трогается. За окном едва мелькает станция, внутри туда-сюда снуют люди, даже не обращая на нас внимания.
– Думаю, стоит запереться, - вздыхает Серёга и прикрывает дверь в купе. Мы остаёмся в тишине. Слов нет, только пустое одиночество, страх и предчувствие смерти.
– Хорошо, что к нам больше никого не подсадили. Может, до Сызрани так и будем ехать одни, - пытается поддержать разговор Серый.
Кровати уже застелены, от белоснежного белья исходит запашок крахмала. Предполагаю, что на этих простынях поездил не один десяток человек.
В ближайшие два часа знакомлюсь с устройством поезда. Туалеты кажутся тесными и грязными, а когда узнаю, что все какашки летят на дорогу, живот сковывает смех.
Если поначалу сердце сковывал страх, то теперь мы выходили свободно. Хотелось есть, однако забыли купить что-либо в дорогу. Если бы не проводник, у которого продавались чай и разные сладости, погибли б с голода.
– Перед следующим поездом надо будет обязательно закупить жрачки, - деловито заме-чает Стёпка.
Мы говорим мало, слова дрожат, не показываем вида, но каждый думает, что следующего поезда может и не быть. Да ещё сраное одиночество. С каждой минутой за спиной оставались новые километры, а дом становился всё дальше и дальше.
Ближе к полуночи поезд остановился, тьма за окном пронзилась десятками ярких фона-рей.
– Стоянка, - вздыхает Стёпка, откидывая занавеску и выглядывая наружу.
– Может, кто-то подсядет.
Меня колет страх.
– Может, выйдем отсюда?
– спрашиваю.
– Да я думаю, долго стоять не будем, там за окном какое-то село, - хмурится Стёпка.
– Но я спрошу, - мне становится не по себе. Представляю, как открывается дверь, за ней мужик с дробовиком, а мы в тупике... И я выхожу из купе. По изжёванному коврику я то-паю к тамбуру, где почёсывает живот парнишка лет восемнадцати, в шортах и сетчатой майке.
Миную её и поглядываю на перрон. Проводница у двери сонно рассматривает билет стройного старикашки, придушенный свет бьёт прямо в глаза. Спускаясь по крутым ступеням мимо проводницы, слышу её голос:
– Пятое купе у вас, три мальчика там едут. Проходите.
– Я ещё чуточку на воздухе постою, - сухо отвечает старик, и я боязливо кошусь на него. Багажа нет, впрочем, как и у нас, не исключено - шпион Доктора Вечности.
– Отправляемся скоро?
– Здесь большая остановка. Двадцать минут стоим, - отвечает проводница.