Бифуркатор
Шрифт:
– Если не ошибаюсь, - Стёпка отодвигает меня, хватается за мышку и открывает спутни-ковые карты Яндекса.
– Это тот офисный двухэтажный дом на окраине нашего района. Помнишь его?
– Такое жёлтое здание, - хмурюсь.
– Оно самое.
– Чёрт, да я там не раз бывал. Там же всякие фирмы! Починка принтеров, компьютеров, какая-то фотостудия. Я там с отцом был. Там народу полно. И как там могут располагаться такие вот... бандиты?
– Они нисколько не бандиты, а если и бандиты, то во времени, со сверхъестественными способностями.
Увеличив карту по максимуму, Стёпка включил панораму и я
– В фильмах супергерои всегда работают какими-нибудь журналистами или они учени-ки-неудачники, - говорит Стёпка, рассматривая фото.
– Это не супергерои, это суперзлодеи, - мрачно констатирую я.
– Какая разница. Во-первых, мы точно ещё не знаем. Во-вторых, суперспособности у них точно имеются.
– Мозг выносит, - вздыхаю я.
Позже я собираюсь домой, и мы спускаемся в гостиную. Видеть Серого не хочется, осо-бенно, после того, как мы сделали из него шизофреника. И только на лестнице я вспоми-наю, о наказе Доктора Вечности: прибыть втроём. Каким бы сверхкрутым ни был этот док-тор, Сергея брать с собой мне совсем не хотелось. Не потому, что я вдруг разочаровался в нём - нет, он продолжал оставаться в списке близких людей, - а потому, что стало жалко его. Приземлённый разум школьного нападающего по футболу не мог выдержать столько информации, разрушающей его стереотипы.
Серый развалился на диване и скучно переключал каналы.
– Эм... Артём уходит, - говорит Стёпка.
Сергей кивает, чуть прикрыв печальные, как мне показалось, глаза.
– Хорошо, нам надо с тобой поговорить. Возвращайся быстрее.
Холодок страха объял нижнюю половину тела, я глупо машу рукой и неуклюже откры-ваю дверь:
– Я пошёл.
Позже, вечером, в аське, Стёпка рассказал мне суть их разговора, чем вновь удивил меня. Серый попросил больше ни во что не ввязываться, а он выгородит Стёпку с папиными канарейками. Возьмёт вину на себя, сказав, что нечаянно оставил окно и клетку открытыми. Кровь они старательно отчистили.
Я с полчаса лежал в кровати и ошеломлённо глядел в потолок. Если за завтраком Сергей и дал повод усомниться в его авторитете, то сейчас героизм качка-футболиста зашкаливал выше отметки отлично. Я бы никогда не взял на себя ответственность за содеянное, да я вообще лучше бы свалил вину на Андрюху.
Через какое-то время снизу раздаётся пару криков. Отец с матерью опять не поладили. А какой-то вшивый месяц назад у нас была идеальная семья. Я вздыхаю и печально поворачиваюсь на бок, но уже через пятнадцать минут в комнату входит папа.
Попав в мрак занавешенных штор, он изображает растерянное лицо и спокойным - на-сколько у него это получается - тоном спрашивает:
– Что у тебя тут как в могиле? Свет бы включил.
Прикрыв дверь, он падает в кресло и потирает лицо. В плотном мраке силуэт папы едва заметен. Мне кажется, сейчас состоится серьёзный разговор, но почему-то пофигу. Во мне разливается сонливая и непонятная безнадёга.
– Ну хоть ты что ли с ней поговори, - тихо просит отец.
– А что я ей скажу?
– Давайте уж похороним Андрюшку со всеми почестями.
Я вздыхаю и переворачиваюсь на спину. В глубине души я предполагал, что подобный разговор с отцом рано или поздно состоится, и, к сожалению, я к нему не готов.
– Ну
он же числится официально без вести пропавшим, - говорю, вытянув вверх руку и гоняя между пальцами мобилу.– Тём, ты же понимаешь, что это всё белиберда, - вздыхает отец.
– Если жертва не нахо-дится в первые три дня, то шансы равны почти нулю.
– Почти, - немедленно замечаю я.
– Не цепляйся к словам, - строго приказывает отец. Чёрт возьми, с ним я ссорится вообще не хочу, но Андрюшка и правда не умер! Теперь, не получив прямых доказательств смерти брата, я больше склоняюсь к теории Стёпки.
Тогда я переворачиваюсь на бок и говорю отцу:
– Пап, нужно ещё какое-то время. Дай нам ещё хотя бы месяц. Поверь, если через месяц Андрея не найдут, я сам уговорю маму похоронить этот... пустой гроб.
Некоторое время отец мучается, взвешивая ЗА и ПРОТИВ. В темноте я не вижу его лица и не могу точно утверждать, какие эмоции сейчас бушуют внутри главного члена семьи Бреус.
– Две недели, - вдруг говорит он.
– Даю тебе две недели, а потом, если Андрюшка не найдётся, ты присоединяешься ко мне, и ломаем маму.
Две недели? Ха, меня может не стать уже завтра, поэтому четырнадцать дней, целых по-ловина месяца, четверть школьной четверти, кажутся мне вечностью.
– Договорились, - киваю.
– Две недели, и я твой.
– Ну хоть один человек в нашей семье мыслит здраво, - вздыхает отец и уходит. Ни спо-койной ночи, ни пожелания приятных снов. После исчезновения Андрюшки со мной живут чужие люди, раньше я их не знал. Эй, ребята, кто вы? Где стремление отца всё обращать в шутку? Где строгий тон мамы, просивший вернуться к обеду?
Я вздыхаю, иду в туалет, а когда возвращаюсь, замираю на пороге. Тусклый свет из коридора обнажает взгляду пустую кровать-кораблик у окна. Я закрываю дверь, подхожу к ней и ложусь. Как непривычно. Оказывается, вот под каким углом Андрюшка видел комнату, когда просыпался.
Я активирую телефон, экранчик - маленькая точка света, посреди бескрайной тьмы комнаты.
Я: Ты собираешься брать завтра Сергея?
Стёпка: Да.
Я: Ты же обещал больше не вмешиваться ни во что.
Стёпка: Придётся Серому понять, что вмешиваться нужно.
Я: Кажется, мы разрушили мир твоему брату *пугливый смайлик*.
Стёпка: Ему это полезно, пусть поразмышляет, а то так и умрёт спортсменом.
Я улыбаюсь и переворачиваюсь набок. Интересно, что большой брат думает о сегодняшней посылке? Неужели и правда пытается объяснить происходящее с рациональной точки зрения?
Мне его жаль.
А потом я разговариваю с подушкой, как будто это Артём.
– Две недели, - говорю я.
– У меня всего лишь две недели, чтобы найти тебя. И я найду. Я знаю, где ты, мне бы только способ отыскать к тебе двери.
Я обнимаю подушку и становится как-то приятно и грустно одновременно.
– Вот увидишь, я верну тебя в семью.
После этих слов сон медленно начинает пожирать меня, и я отрубаюсь в кровати Анд-рюшки. Всю ночь мне снится, будто маленькая чёрная коробочка засасывает меня, и боль раздирает тело. Я часто просыпаюсь вспотевший и почти плачущий, но кошмар не отпускает.
*******
Меня будит телефонный звонок Стёпки. Я с трудом расцепляю веки и мычу в трубку звуки, похожие на алло.