Артефакт
Шрифт:
Осень снова потянула себя за косу. Что за парень? И что за песенка? Последний вопрос она озвучила.
– Не помню точно, - признался человек, - что-то про короля. Что будете пить?
– Чай, - махнула косой Осень, - успокаивающий.
Трактирщик поклонился и ушёл. Менестрель снова потянула себя за косу. Какая ещё песенка о короле?..
Осень вдруг ощутила чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела сидящего за столиком в самом центре зала мужчину. Он смотрел прямо на неё, сощурив светло-серые, почти прозрачные, глаза и гладил белую
– Ваш чай, леди, - отвлёк её от размышлений трактирщик.
– А?
– Осень встрепенулась, - да, спасибо.
Она рассеянно протянула ему какую-то первую попавшуюся монетку. Мужчина широко улыбнулся, и ещё более доброжелательным тоном поинтересовался:
– Ночевать здесь будете?
Осень, мало отражая действительность, кивнула.
– Постойте, - она всё же очнулась на мгновение, - кто это?
И кивнула на сероглазого мужчину. Человек удивился.
– То есть?
– не понял он, - Вы не знаете? Но он же из... ваших.
– Я их... мало знаю, - смутилась Осень, опять поймав себя на ощипывании косы.
– Зима, - кратко ответил недоумевающий трактирщик.
Осени стало немного жутко. Зиму она видела лишь однажды до сего момента. Тогда ей было лет пять, если не меньше. Помнила она о нём немногое: он был вторым менестрелем из двенадцати (Осень - двенадцатой) и мать сильно рекомендовала не то что не разговаривать с ним, а вообще не ходить там, где может ходить он. Среди своего народа он считался вторым по силе, но Осень смутно подозревала, что даже первый из них мог с ним не справиться. Если ему что-нибудь не понравится, Осень с ним совладать тем более не сможет.
Зима смотрел не отрываясь и чуть улыбался, Осень забыла про свой чай и не могла оторвать свои глаза от его.
Тут к нему подошёл кто-то неопределённый и что-то тихо сказал. Улыбка второго менестреля увяла, в глазах отразился гнев. Он резко встал и, взяв свой плащ, отправился на выход. Уже в дверях он обернулся, нашёл Осень глазами и чуть склонил голову. Каким-то чудом она смогла кивнуть ответ. Зима как-то неприятно улыбнулся и удалился.
Когда за ним закрылась дверь, девушка вдруг ослабла. Из её рук выскользнула давно забытая чашка с чаем и разбилась. Этот звук, казалось, всех разбудил. Осень так точно. Вновь вокруг зашумели люди, которые затихли. Или же, Осень их просто не слышала.
– Простите, - сказала она спустившемуся сверху, где находились комнаты, трактирщику.
– Ничего, - он беспечно махнул рукой, но в его глазах девушка увидела тень волнения, - Ваша комната готова.
Осень кивнула и встала, подхватив плащ, сумку и лютню.
"И что это было?" - вертелась в её голове единственная мысль.
***
Ладира со всей доступной ей, не маленькой весьма, скоростью вбежала в башню и взлетела по лестнице, чуть не сбросив с неё хозяина башни, чернокнижника Эскеля.
– Ладира!..
– возмутился он, и поймал её за кончик косы.
– Что?!
– Пусти!
– она попыталась
– Меня нашли!
– Кто ещё?
Эскель всё же выпустил косу, но схватил Ладиру за руку.
– Они меня нашли!
– обречённо воскликнула она.
– Историки пришли казнить меня!
Чернокнижник потащил её вверх по лестнице в сторону комнаты, куда поселил свою гостью.
– Откуда ты знаешь?
Ладира чуть запнулась об одну из ступенек, но быстро выровнялась.
– Бардан мне сказал, - она всё же вырвала свою руку из его и пошла быстрее, - она прислала Чернокрылую.
– Я запутался, - признался Эскель, - "они" или "она"? И что за Чернокрылая?
– Она, - Ладира замялась, - это Милениль, помощниц первого Историка. Та ещё... не важно.
– О, - зло обрадовался Эскель, - есть ещё и первый Историк!
Историк-изгнанница совершенно серьёзно кивнула.
– Меня приказали казнить... Бардан подслушал.
– Жестоко, - заметил чернокнижник, уже успевший уйти в свои мысли, - что с этой... крылатой?
– Мы с ней вместе учились, - призналась Ладира, - не были сильно близки, но общались. Больше, чем с другими. Только она испытания выдержала, а я... ну, я хотя бы успела сбежать.
– И она так легко согласилась тебя убить?
– почему-то удивился Эскель, открывая дверь Ладире.
– Не думаю, что у неё был выбор.
– Выбор есть всегда, - возразил чернокнижник.
Ладира замерла и дрогнувшим голосом ответила ему:
– Не у нас... них.
Эскель опустился в кресло. Ладира медленно опустилась на край кровати. Растерянное выражение не сходило с её лица.
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
– после долгого молчания вдруг спросил маг.
Ладира только покачала головой.
– И всё же?
– настаивал Эскель.
– Почему ты только что была в панике и собиралась бежать, а сейчас сидишь и ничего не делаешь?
– Просто...
– Ладира вдруг замерла, не закончив фразу.
– Ладира?
– чернокнижник ощутил что-то очень странное, - Ладира!
Она молчала, замерев. И только руки, затянутые в чёрные перчатки, задрожали.
– Ладира?
– он встал с кресла и подошёл к ней, - что случилось?
Ладира долго не отвечала, она была словно в трансе. И только когда Эскель осторожно встряхнул её за плечи, она ответила.
– Они... они перекрыли мне выход из этого мира...
– она посмотрела на него, в её серебристо-серых глазах блестели слёзы, - они убьют меня.
Эскель совершенно не знал, что ему делать. Поэтому он просто обнял Ладиру и зачем-то сказал ей, ласково проведя рукой по длинным чёрным волосам:
– Я не дам им тебя убить.