Артефакт
Шрифт:
– Мальчишка?..
– прошипела она, глядя, казалось, прямо в сердце своими страшными глазами.
– Смотри?..
Она протянула ладонь, показывая Василию монету. Самую обычную старинную монету, выглядевшую почти как новая.
– Выпадет дважды?.. "Решка" - будешь жить?..
– продолжила она шипеть.
Василий икнул от страха и решил уточнить:
– А если - "орёл"?
– Умрёшь, - равнодушно пожала она плечами, и, не дождавшись его ответа, подкинула монетку.
Монетка
– "Орёл"?..
– объявила она, показывая монету Василию.
У неё были очень красивые тонкие пальцы. И на этих пальцах лежала монета, которая должна решить судьбу Василия. А до него решила судьбы десятка людей. Не дождавшись никакой реакции, женщина снова подкинула монетку. Чувство нереальности не покидало Василия. Ему казалось - всё это неправда, страшный сон, который вот-вот закончится. Ведь не может монетка решить его судьбу. Он должен был стать великим, прославится, написать книгу, снять фильм...
Она снова её ловко поймала и холодно сказала:
– "Решка"?..
У Василия отлегло от сердца. Он вдруг ясно осознал: сейчас вновь выпадет решка, и он спокойно поедет домой, забросит все эти призрачные бредни, будет работать как все, может, найдёт себе девушку.
Призрак подкинула монету в третий и последний раз.
Та летела невероятно долго. Вся не такая уж и долгая жизнь Василия пролетела у него перед глазами. Пришло осознание, смутное предчувствие, что решка не выпадет. Он не увидит родителей. Жизнь пролетела перед глазами, а монетка всё летела, как будто в замедленной съёмке. В этот раз призрак не стала её ловить, и она ударилась о пол и, неприлично радостно подпрыгивая, монета остановилась у камина. Мгновение или два постояла на ребре, не зная, на какую сторону упасть. И, наконец, определилась.
Бедный юноша бросился к ней. Вспыхнувший в камине зелёный призрачный огонь осветил монету.
Василий практически услышал, как его мечты и чаянья разбиваются.
– "Орёл", - сказала призрачная женщина.
Василий стоял на твёрдой земле. Прямо напротив него стояла та женщина-призрак. Теперь он мог разглядеть, что у неё не просто тёмные волосы, а рыже-каштановые. И пятно крови на животе.
– Я... жив?
– удивился он.
Змеиная улыбка скользнула по её лицу.
– Конечно... нет, - бросила она и указала рукой.
Василий медленно обернулся, надеясь не увидеть то, что ожидал. Он стоял напротив женщины и в то же время он лежал на земле. Его - того, на земле - лицо было искаженно гримасой ужаса, а на животе расплывалось пятно крови. Над телом стоял тот высокий мужчина. Теперь Василий мог его рассмотреть: очень длинные чёрные волосы, чёрные глаза и тьма, сквозящая из всего облика.
– Вот идиот, - вздохнул мужчина, убирая со лба выбившуюся из хвоста прядь.
– Настоящий тугодум.
Василий повернулся обратно к женщине.
– Я... умер?
– решил уточнить он.
Она кивнула, легко опустилась на
жёлтую траву и похлопала по ней рукой. Василий сел рядом.– Меня зовут Лисандра, - сказала она, глядя ему в глаза.
– А я...
– хотел соблюсти правила вежливости спаситель "заблудших душ".
– Знаю, - перебила она его.
– Василий Александрович Левин, двадцать три года... и так далее.
Он открыл только рот, чтобы спросить, но она и слова ему не дала вставить.
– Я знаю всё, - шипела она, - ибо Я - высший Летописец. И ты, - продолжила женщина, - станешь одним из Нас.
– Я не хочу, - честно признался Василий.
Лисандра склонила голову чуть вбок и прищурила стальные глаза.
– У тебя нет выбора, - с чудовищно страшно лаской произнесла она.
– Но...
– хотел возразить Василий, - ладно. А почему я не помню свою смерть?
Лисандра посмотрела на него очень странно.
– Потому что ты забыл, - жёстко пояснила она. От ласки, пусть и кошмарной, не осталось и следа.
– Прощай, мальчик.
И просто исчезла, вспыхнув ярким алым светом. Через мгновение или два, кто-то легко коснулся плеча Василия. Сзади стоял невысокий юноша с растрёпанными угольно-чёрными волосами и грустными глазами.
– Меня зовут Кетрир, - чуть склонившись сказал он, - я высший Летописец.
– Василий, - представился "спаситель".
– Приятно познакомиться, - сказал Кетрир, но ему было явно всё равно.
На его лице застыла вечная печаль, как на лице Лисандры - равнодушие. Василий даже забеспокоился: не осталось ли что-нибудь на его лице. Кетрир, казалось, прочёл его мысли.
– Да, - тихо сказал он, рассматривая Василия сверху вниз серо-серебряными глазами, - на твоём лице вечный страх, Василий. Ты боишься - и правильно.
От его слов спокойнее не стало.
– Пойдём, - Кетрир протянул Василию руку, - я отведу тебя в твою новую Обитель.
Василий, немного поколебавшись, принял его руку, встал с помощью Летописца и вокруг вспыхнул ослепительный серый свет. Когда он истаял, Василий увидел, что они стоят неизвестно где.
***
Разве мог бы быть исход хуже?
Для той, кто всю свою жизнь провел в небесах, что могло бы быть хуже сломанных крыльев? Даже смерть не так страшна, как утрата неба.
Для Крылатых небо что свобода. Даже слово в их языке одно. Красивое, краткое слово.
Только Чернокрылая его уже не помнит. Она ничего не помнит, кроме хруста кости и страшной боли. Даже имя её ушло из памяти, оставив вместо себя жёсткое и горькое прозвище.
На задворках памяти остались красочные яркие картинки: белокурые, белокрылые юноши и девушки, хрупкие, высокие, парят в небесах и льётся светлый смех. И она - Чернокрылая - нескладная, высокая, черноволосая. И с чёрным оперением. Совсем другая.