Архипелаги
Шрифт:
«Хаденс» и «Детрия» исчезли. Но когда взгляд Мора упал на ограждений набережной, он вспомнил место ночной остановки. И начал подниматься вверх по переулкам. В них воняло прокисшим супом, грязными ногами, мочой. С веревок, натянутых между домами на разных этажах, свисало линялое серое белье. Квартал тонул в пыльном полумраке, в подворотнях шныряли крысы, и почти не встречалось людей. Мор все ускорял и ускорял шаг, и уже почти перешел на бег, когда старый дом нашелся.
Перебранку он услышал, еще на лестнице.
— Отстань от нее! — взвизгнула Кассида.
— П-шла вон! — ответил
Раздался глухой удар. Гонщик нецензурно выругался.
Мор толкнул плечом дверь.
Касси держала здоровой рукой загипсованную. Виктор стоял к нему спиной и тянулся к кобуре за револьвером. Эва резко перехватила его руку. Гонщик тут же оттолкнул ее, и девушка упала. Долго размышлять Мор не стал, перехватил поудобнее бутылку с молоком и с размаху ударил Виктора в висок. Осколки стекла брызнули в стороны вместе с содержимым. В руках у него осталось горлышко с кривой розеткой. Не нож, но сойдет.
Только на этом все и закончилось. Виктор упал ничком. Эва прикрыла рот рукой, а Касси пнула тело с торжествующей миной. Наступило время для объяснений…
Мор посмотрел на то, что осталось от бутылки. Касси выручила его, нарушив повисшую паузу:
— Вовремя ты. Этот тип едва не утащил-таки Эву в неизвестном направлении!
— Он просто… — Эва подползла к Виктору, потрогала его за шею. — Он не в себе. Он… Он жив. Ты его не убил. Я зря его защищаю.
— Точно-таки зря! Он вообще-то собрался в меня стрелять! — заявила Кассида.
— Я не буду… Виктор принял порошок.
— Еще бы ты будешь, — невпопад пробормотала Касси.
Мор швырнул осколок бутылки в угол.
— Теперь, скажи, Эва, мы будем сидеть и караулить, пока твой друг проспится, потом оправдается? А потом еще чего нибудь отчебучит? — спросил он зло.
Его взбесило поведение йенки. Он даже на секунду пожалел, что вмешался. Постоял бы за дверью, молоко уцелело бы.
— Нет, — Эва подняла на него глаза. — Теперь я соберусь и уйду из города. Одна. Потому что во всех неприятностях виновата я. Простите.
Она отвела взгляд, перевернула Виктора на спину и начала расстегивать ремень, на котором он носил кобуры. Злость Мора схлынула. Ему даже стыдно стало за резкость.
— Он сказал, что Эвин отец мертв. И брат — мертв. И что он ее увезет, иначе ее тоже убьют, — сообщила Мору Касси, подлив маслица в огонь его стыда. — Эв, я с тобой-таки пойду. У меня разрешения нет, Стена один шиш закрыта, и что мне тут делать?
Эва кивнула и вытащила из-под Виктора ремень. Обшарила его карманы, достала оттуда какую-то круглую железку, пачку лидов и странной формы ключ. Шумно сглотнула, поднялась.
— Я тоже, — сказал ей Мор. — Потому что в своих неприятностях хочу быть виноват сам.
— Ты стреляешь метко? — спросила она.
— Нет, — улыбнулся Мор. — Даже держать пистолет правильно не умею.
Эва посмотрела на Касси, но та пожала плечами:
— Я-то по твоему где могла этому научиться?
— Хорошо, — сказала Эва, застегивая ремень на себе. — Или, наоборот, плохо. Что я умею. Учил меня, кстати, Тори.
Она посмотрела на распростертого на полу гонщика. Потом на свертки у Мора под мышкой.
— Мы сможем этим перекусить
по дороге?— Вполне. Я даже начал, когда заблудился в городе.
Мор раскрыл пакет с сухарями.
И они втроем вышли в переулок. Спустились к каналу. Преодолели мост и свернули в парк. Им попались на глаза две собаки, роющиеся в куче преющий листвы, и один странно одетый тип с огромным белым флагом, который стоял посреди тропинки, что-то бормоча себе под нос. Мору послышалось, что он рассказывает собственным ботинкам о конце света.
Когда они очутились на широкой улице, разделенной надвое рельсами конки, Касси посмотрела на небо и дернула Эву за рукав:
— Смотри, дирижабли! Сразу несколько… Странно, причал-то у башни один.
Эва остановилась. Замерла, прищурила глаза.
— Действительно странно. Может, это помощь? Из Алумы, например. Они узнали, что здесь творится. Неважно. Мы все равно уходим.
Она преодолели еще квартал. Мимо промчался мужчина на велосипеде. Бледная женщина высунулась в прорезь занавесок и позвала их из окна первого этажа.
— Господа, господа, не видели ли вы мою девочку?
Эва собралась ей ответить, но в этот момент до ушей их долетел глухой громовой раскат. Громовой? На небе не было ни облачка! И почти сразу за ним последовал еще один. Женщина скрылась за занавеской.
— Что это? — спросила Кассида.
Ей ответил рокот, в такт которому затряслась земля. Эва подняла голову в небо и Мор последовал ее примеру. Неспешно и бесшумно на город опускался огненный дождь. Струи искр хвостами вились за золотыми шарами.
— Бежим! — гаркнул Мор. — Зажигательные бомбы.
— Отку… — Эва осеклась на полуслове. — Да!
И побежала. Мор последовал за ней, прочь от того места, в которое метили небесные стрелы.
Ужас заполнил все его мысли. Знай он, куда бежать — обогнал бы Эву. Но пока она неслась впереди, мелькая локтями, а Кассида держалась с ним наравне. Поднимать глаза на небо было слишком страшно. В какой-то момент их накрыла тень дирижабля.
23. Эва
Эва не раз думала, что сейчас упадет и умрет. Что сил больше нет. Что дышать больше нечем. Но продолжала бежать.
Город, который казался пустынным, вдруг ожил. Люди выскакивали из подъездов и подворотен, смотрели наверх… и замирали. Кто-то бежал вместе с ними. Кто-то падал на колени и начинал молиться Творцу и Хранительнице. Конец света, конец мира, конец Стэнвенфа. За спиной раздавались крики. Мелькали искаженные ужасом лица.
Кварталы высоких доходных домов остались позади.
Эва с разбегу перемахнула через живую изгородь, оступилась и скатилась вниз по склону к пруду, уже совсем на окраине. Полыхающий шар рассыпался искрами где-то совсем рядом, огни шипя полетели к земле. Воздуха не хватало и до падения, а после — вышел последний. Вдохнуть снова Эва не смогла. В ушах зазвенело.
Она лежала на жухлой, аккуратно подстриженной траве. На порог двухэтажного дома за прудом выскочил мужчина. Рубашка его вылезла из брюк, подтяжки нелепо болтались на груди. В одной руке он сжимал винтовку, второй тащил за собой покрытую красными пятнами ревущую девочку. Ребёнок упирался.