Современная проза

— Послушай, к чему нам впустую аргументами перебрасываться, — предложил мне Илюха. — Возьми поставь эксперимент. Поговори с людьми, порасспрашивай их, но только тех, кто искренен с тобой готов быть. И лукавить не будет. А лучше всего тех, у кого ты не самые удачные воспоминания о себе оставил. Ведь наверняка…

Два упертых неврастеника мы были. Стоили друг друга. И ведь он выиграл в конце концов! Ничего от меня не добился. Но все равно переиграл. Взял, и оставил за собой последнее слово. Он как ребенок радовался моим профессиональным успехам. А я целый год скрывал от него, что меня выперли из института. Элементарно…

Я пишу это в «Небе Парижа». Так называется ресторан на 56-м этаже башни «Монпарнас». Париж, 75015, авеню дю Мэн, 33. Тел.: 01 40 64 77 64. Факс: 01 43 22 58 43. Метро: «Монпарнас-Бьенвеню». Завтрак здесь подают с 8.30 утра. Вот уже несколько месяцев я каждый день пью здесь кофе. Отсюда можно на равных…

Но! Но внутренним своим устройством они очень отличались друг от друга. Нет, не как мужчина и женщина, нет. Внутренние характеры у них были разные. Алина всегда была женщиной активной. Я не люблю, когда меня обижают и не отдают положенное. Пример. Вот в таком же НИИ за секретность платят столько процентов,…

Я приду сюда завтра… Перед глазами вдруг встает цепочка… Я приду сюда завтра и передам трубку кому-нибудь еще. Как тысячи раз до меня… Надо повесить трубку. Но я не могу. Мои ноги несут меня "домой". Туда, где я живу. Живу сейчас. Живу пока. Но я внимаю голосу города в трубке. Завтра я позвоню по…

– Это – обманная река! Обманная! Народ проходящий стал оглядываться, останавливаться. – Да, да… – подтвердил молодой человек. – Сплошной обман. И ничего более. Молодого человека, конечно, заметили. И не только посетители банка, которые проходили мимо, удивляясь, посмеиваясь. На одном из этажей, в…

Никто другой за вором тоже не побежал, и я не побежал. Все только смотрели на ставшего совсем беспомощным старика и ему сочувствовали – кто молча, а кто и пустыми словами. Заходил я в “Каравай” часто – раз десять за день. Потому что, во-первых, его окна выходили прямо в наш сквер и из них вся моя экспозиция…

— Может быть, ей‑богу, все может быть. Я тебе не показывал фотографию восемнадцатого года, на которой эскадрилья «Лафайет», включая и меня, выстроилась в полном составе перед нашим хлипким бипланом? — Нет, — солгал я. — Дайте‑ка взглянуть. Он вытащил из бумажника маленькую фотокарточку…

   В половине девятого Лиувилль устало провел рукой по лбу, отложил свои комментарии к Декарту и оделся. Через полчаса он уже останавливал на мосту карету.    - Будь вы немного постарше, я не задумываясь похитил бы вас, мадемуазель, связываться же с таким ребенком мне не позволяет…

Пока конь висел над доской, перед глазами гроссмейстера вновь замелькали светящиеся линии и точки возможных предматовых рейдов и жертв. Увы, круп коня с отставшей грязно-лиловой байкой был так убедителен, что гроссмейстер пожал плечами. — Отдаете ладью? — спросил Г.О. — Что поделаешь. Жертвуете…

Первый. Аппендицит вот здесь. Это я знаю. У меня его вырезали. Второй. Где? Первый. Вот здесь! Второй. А..а..а… Значит, не аппендицит… Небольшая пауза. Первый. Когда же тепло-то будет? Небольшая пауза. Первый. Даже не верится, что вообще когда-нибудь будет тепло……

Судья, молодой мужчина, усталый, долго смотрел в бумаги, потом посмотрел на Аллу Кузьминичну, на Ефима… – Рассказывайте. Ефим подумал, что надо, наверно, ему первому начинать. – Видите ли, в чем тут дело: вот эта вот гражданка… – Вы уж прямо как враги – "гражданка"… Соседи ведь. – Соседи, –…

– Мартин, не увлекайся… – До свидания, – прерывает ее Мартин. Он уже не может остановиться. Трубка повешена. Шляпа! Портфель! Киоскерша, у которой он купил жетон, стучит в стекло, потому что Мартин дал ей крону и не получил сдачу, но что ему теперь крона? Дверь распахивается навстречу ветру, и Мартин…

– Значит, вы меня не узнали? – Признаться, не узнаю… Вы сами откуда? – Из Антифалы. – Да вы же были у нас. Сразу после войны, поздней осенью. Поворачивай, корабль, обратно! За эти годы столько волн ударялось о твои борта, столько бурь прибивало к другим берегам… Марчела, да ведь ты тогда была совсем…

– Куда мы плывем? – Маша старалась перекричать шум весел. – Махнем на тот берег! – смеялся рыжий, щурясь от солнца и брызг. – Навались! – и так «навалился», что Маше сделалось жутко. Она видела, эта работа не только не утомляла гребца, а, напротив, возбуждала желание грести и грести. Прыгая по волнам,…

— Так, с этой формальностью разделались. — Властелин почесал переносицу. — Я так понимаю, что последний бой — это тоже пустая формальность? Раз все равно известно, что я проиграю. — Да, звучит логично, — согласился Полуэльф. — Тогда не будем тянуть время. Черный Властелин скинул плащ и, отвернув…

Пуринштейн злорадно, по-дружески, захохотал и хотел было подарить Олегу Гавриловичу кремовый самопроизвольно включающийся и выключающийся звонок – последнее изобретение оккультной индустрии под названием «Подтверждатель Мыслей». – Да ладно вам… – сконфузившись, отмахнулся Олег Гаврилович от подтверждателя…

Щедрее оказались фонды районных судов, хотя в архиве, где я работал, от них остались больше воспоминания. По описям они значатся: годы 1933, 1934-й. А дел – немного. Страница за страницей повторяется: «Выбыло»… «Выбыло»… «Выбыло»… Но кое-что все же осталось. Об этом и рассказ, документальный, с короткими…

Трудности, болезни, жизненные проблемы, конечно, доставляют нам много страданий, но они делают нас сильнее, учат радоваться каждому мгновению и быть оптимистами. Только преодолев очередную преграду, мы понимаем, как все-таки прекрасна жизнь. Как прекрасно свежее зимнее утро и тихий летний вечер, запах…

Первый порыв Хенрика — сбежать, но ноги несут его вверх по устланной ковром скрипучей деревянной лестнице, по коридору грязного желтого цвета к двери номера 17. У порога стоят вычищенные дедушкины ботинки. Хенрик делает вдох, потом выдох и стучит. Приятный, довольно высокий голос приглашает войти,…