Проза

— Все, можно ехать, — постучал он ладонью по крыше. В ответ отворилась дверца машины, незнакомка молча сделала рукой приглашающий жест, но он, словно не заметив его, повторил: — Можно ехать. — Садитесь и не выпендривайтесь, — с благодарной улыбкой возразила незнакомка. Он тоже улыбнулся ее ненавязчивой…

— Парижъ, братецъ ты мой, — усмхнулся одинъ изъ моихъ друзей, кивая на стнку, отдлявшую насъ отъ бабьяго разгула. — Чего тамъ Парижъ! — подхватилъ другой. Просто Вальнургіева ночь какая-то. Броккенъ. E tr"agt der Be en, tr"agt der Stock die Gabel tr"agt, e tr"agt der Bock… — Хоть бы повидать эгихъ…

Неизъяснимый трепет вызывало во мне изображение заброшенного кладбища: одинокий могильный камень с надписью, ворота, два дерева, низкий горизонт, очерченный полуразрушенной оградой, и узкий серп восходящего месяца, возвещающий наступление вечера. Два корабля, застигнутые штилем в недвижном море, казались…

С ноября 1912 по сентябрь 1913 г. иеромонах Афанасий преподавал в Полтавской духовной семинарии. Затем был переведен во Владимирскую духовную семинарию. На погребении Владыки протоиерей Алексей Громов, его бывший ученик, сказал: «Я хорошо помню день, когда ты, молодой, энергичный, ревнующий о славе Божией,…

Хотя дочка вернулась глубокой ночью, деревня каким-то чудом разузнала эту новость, и не успела сойти роса, как калитка Икима уже заскрипела. Бойкий женский голос, голос, который, казалось, несет радость и счастье этому дому, наполнил весь двор, все соседние дворы: — Ты что делаешь, Иким? Дородная…

— Ты почему не приходишь вовремя обедать? Сын же его, Коля, лежа на печи, рисовал животное, которое не хотело быть похожим ни на кошку, ни на козу, и потому с нетерпением ждал отца. — Пап, а лошади красные бывают? — Нет. — А у меня только красные карандаши. Паша хлопотала у печи: — Раздевайся,…

— Ты тоже таким хлопцем был… разве чуть постарше, когда Донбасс деникинцам оставлял… — Э, сравнил! Что тогда оставляли? Обушки? Горемычные землянки? — В землянках люди жили… Пацаном был, а помню, как стоял у террикона и ревел, когда красные отходили. — То другое время, Алеша,…

— Смотрите-ка, не забыл! — воскликнула она. — Это мы у мертвых прощения просили — мы ведь брали то, что принадлежит им. Мы долго не трогали кладбище, но потом пришлось добраться и до него — детям нужна была зелень. Вот мы и просили у покойников прощения за то, что грабим могилы. В последние…

Но там все ставни закрыты. Мы их только в праздники открываем. — Ах верно, только в праздники. Ну, так я пойду наверх, к маменьке в комнату. — Как вам будет угодно. Вы же отлично знаете, что вы здесь хозяин. Наверху кровать была уже застелена и все прибрано. Зимою и летом мать его вставала в пять…

Детей у Куклевых было много — несколько девок и два парня. Младшего звали Иваном, старше меня лет на шесть. С уличными парнями он почти не якшался. Его вообще редко и видели. Поступил в институт и надолго исчез из Кыштыма. Наведывался только в каникулы. Это было, конечно, здорово — парень из…

– Рассказывай. – Чего рассказывать? – Все рассказывай. Как дела? Как Потапыч? – Дела хреново. Потапыч в лагере. Через неделю возвращается. – В каком лагере? – В спортивном. Третья смена. – Мы теперь спортсмены? – Да, самбисты. Я же тебе говорила. – Правда? Не помню. А почему дела хреново?…

В 1984 г. Исследовательский центр бундесвера по военной истории (Milit"arge chichtliche For chung amt, MGFA) выпустил первое, а в 1986 г. второе издание моей «Истории Власовской армии» – публикацию, которая была основана на архивных материалах и уникальных подлинных документах и тотчас вызвала всеобщий…

— Михалыч, у тебя все в порядке? Что-то неспокойно мне сегодня. И точно, через час портится какой-нибудь насос. Мистика. Льсанмакарыч стоит на мостике, улыбается поднявшемуся сюда. Славке и пытливо интересуется: — Машины целы? — Пока целы, — отвечает осторожно Славка, не зная…

—  За интерес… —  …А что ты за это будешь иметь? —  Ничего. Ровным счетом ничего. Одни моральные ценности… Попробуй это ощутить! —  Маму в больницу увезли, а ты мне про вертолеты рассказываешь. —  Так вот поэтому я с тобой и хотел поговорить. —  Про…

Потом, на пороге отрочества, — встречи с осколками народничества. Впервые услышанные слова о любви к народу, к мужику, к бедняку. Чтение, превратившееся в страсть и на долгие годы ставшее неодолимой потребностью. Инстинктивная ненависть к богу и религии, которая после знакомства с учением Дарвина…

— Да. А кому еще? — Мне показалось, Нортону, — призналась моя дорогая мамочка. — Моему коту? Ты решила, будто я оставил квартиру коту? — Что ж, — глубокомысленно изрекла она, пожимая плечами, — когда дело касается Нортона, нельзя быть ни в чем уверенной. ГЛАВА…

Восстание казаков на Яике в 1772 г., затем ожесточенное столкновение между «старшинской» и «войсковой» сторонами, жестокое подавление выступлений казаков царской администрацией, казни и аресты, лишение казачьих вольностей, — все это создавало идеальную обстановку для нового восстания, для взрыва социального…

Мальчиком Ильдар боялся деда. Да и теперь сторонился его. — Белый какой-то стал, — выдохнул наконец дед, легонько отталкивая Ильдара от себя.. — В бане чисто вымылся, — пошутил Ильдар без улыбки: шутить ему не хотелось. — Ел плохо, что ли? — раздумчиво продолжал дед, как будто не слыша. — Или,…

— Нет. Я тебе так скажу, — мужчина с метлой в руках, расположившийся на скамейке неподалеку от пропускного пункта, разговаривал с видимым только ему собеседником, — при осмысливании всякого смысла у мыслящего мыслями мыслителя рождаются мысли, осмысливающие смысл смысла, — он запнулся, провожая раздосадованным…

— Это я, мэм, — сказал Берт. — Не хотелось мне будить шерифа Джефа, да ничего не поделаешь, приходится. Шериф прихлопнул назойливую муху, щекотавшую ему лоб. После этого сон у него почти прошел. Он повернулся и сел на краю постели. Ворочался он медленно, и под тяжестью его тела звенели…