Проза

Для домашних Джимми этот обед был событием. Чувство гордости примешивалось к волнению отца, желанию действовать очертя голову: ведь названия великих континентальных столиц обладают свойством возбуждать это желание. А Джимми к тому же был очень элегантен во фраке, и, когда он стоял в холле, в последний…

Шторы, занавеси, ставни, жалюзи — все было спущено и плотно закрыто, чтобы преградить доступ сверкающему зною. Но стоило ему найти где-нибудь щель или замочную скважину, и он вонзался в нее, как добела раскаленная стрела. Всего надежней были защищены от него церкви. Там сонно мерцали лампады в сумеречной…

Потому что Бродский – это эхо русской словесности. Хотя и очень точное эхо. Бродский превратил свою поэзию в сортир. Поэтический метод Бродского напоминает пылесос. Он всасывает лишь то, что всасывается, то есть лишь материальный мир – объект изучения поэзии Бродского. Виртуального, нематериального,…

- Как твоя фамилия? - Долгорукий. - Князь Долгорукий? - Нет, просто Долгорукий. - А, просто! Дурак. И он прав: ничего нет глупее, как называться Долгоруким, не будучи князем. Эту глупость я таскаю на себе без вины. Впоследствии, когда я стал уже очень сердиться, то на вопрос: ты князь? всегда…

Заслышав мои шаги, Продавец овощей оторвался от доски с фигурками и обрадовался: – Неужели живая душа? Ты играешь в шахматы, живая душа? – Увы, – сказал я виновато. Мне было жаль тушить человеческую радость – но я с детства питал отвращение к шахматам. – Ничего, я научу, – засуетился Продавец овощей. –…

– Кончай, – не выдерживал кто-нибудь. С каждым годом все чаще говорил о доме отец и все грустнее и грустнее. – Умрем с тобой, старуха. Старший женится, здесь останется, а младший куда? На частную? – Дадут небось. К тому времени понастроют. – Казенка она и есть казенка. – Навечно ведь дают. – Хоть…

Татьяна Еременко От автора Предлагаемая вниманию читателей книга является воспоминаниями военачальника. Это обусловило ее содержание и форму. Автор не мог ограничиться лишь тем, что сохранялось в его памяти, ибо крупные военно-политические события, очевидцем и участником которых он…

– Что же мама думает делать? – Видишь ли, он может доставить окружающим много хлопот, а потом все равно умрет под забором. Нельзя и Дальше возлагать на его друзей такое бремя, надо что-то предпринять. – Об отце я не думаю. Честно говоря, не хотелось бы иметь с ним дела. Однако он все-таки член семьи…

– Как поживаешь? – Хорошо живу. – А ты как живешь? – А я живу, как видишь. Поговорили быстро, пока шла очередь к таможенникам, и о разных московских знакомых. Одни живы, а другие умерли от пьянства или от спида. И сразу же здесь, как другу, Джафар предложил Толику поменять его сраные американские…

– Давай, заходи… Чо расселся?.. – Слышишь, чего тебе врач говорит?.. А ну, вставай… Мать с доктором совместными усилиями запихивают пьяного в приёмную. Он мычит и отмахивается от них, как от надоевшей мошкары. А обе женщины, увлёкшись, ругают его, на чём свет стоит, выбирая при этом самые отвратительные,…

Когда-то Надежда Ивановна была молода и весела. Она влюблялась, работала, смеялась и пела, была дочерью, женой, матерью. Но постепенно всё изменилось. Однажды муж сказал: «Я полюбил…» И ушёл навсегда. Потом вырос сын, уехал зачем-то в Москву и сгинул в столичном водовороте. А Надежда Ивановна осталась…

И при одном только воспоминании о деревне неудержимо тянет Петровну поговорить, рассказать кому-нибудь о том, как заела её в городе тоска, как одолела дума. Есть у Петровны дума. Тяжёлая, мрачная. Грех большой на Петровне. Подписала она когда-то бумагу. Ходили по деревне активисты, собирали подписи,…

Как только полковник услышал этот захлебывающийся, заикающийся голос, в голове у него, как в театре, мгновенно раздернулся какой-то занавес – и он все вспомнил, даже увидел с какой-то испугавшей его самого ясностью. Этот человек, тогда – в студенческой форме, сидел спиною к нему, нагнувшись над железным…

Вблизи болот в другой полуразвалившейся халупе жила парализованная старуха, беспрерывно болтавшая о колдунах, черных зеркалах, одноглазых великанах и карликах, которые живут среди поганых грибов, пляшут при луне и зазывают девиц в пещеры. Она рассказала Кунигунде, как изгонять демонов, защищать себя…

– Так неужели кролики, – продолжал юный удав, – никогда не пытались восстать против этого неприятного для них обычая? – Была попытка, – ответил Косой, – но лучше ты меня об этом не спрашивай, мне это неприятно вспоминать... – Но пожалуйста, – взмолился юный удав, – мне так хочется послушать про что-нибудь…

Семейная сплоченность не нарушалась и теперь, когда Антон стал появляться на порогах родственных домов в своих наимоднейших, пружинящих на ходу ботинках. Однако ни одна из созревших для замужества дочерей не желала выходить за него замуж; и родители не принуждали их. Но Сесиль пренебрегла им не только…

– Да, – покивала мама, – и перспектив никаких. Там лес, здесь кусты и клумбы… – Да ладно вам, – махнул рукой дядя Жора. – Картошка в магазине – десять копеек килограмм. Зато дикая природа и воздух. – Вот именно, – сказал папа. – Это дача, а не садоводство. Мы идем к коммунизму, а не к хуторскому хозяйству.…

Мы подходили к вражескому мысу. – Воображаю, сколько здесь фаршированной рыбы! – шепнул Барабасик. – Почему фаршированной, Яша? – спросил Вано, уже предвкушая остроту. – Почему фаршированной? А потому, что здесь уже много фрицев к рыбам на закуску отправлено. Так что тут каждая рыба заранее уже нафарширована…

– Да, бороной, – сказал офицер. – Это название вполне подходит. Зубья расположены, как у бороны, да и вся эта штука работает, как борона, но только на одном месте и гораздо замысловатее. Впрочем, сейчас вы это поймете. Вот сюда, на лежак, кладут осужденного… Я сначала опишу аппарат, а уж потом приступлю…

Разрываю пленку упаковки и бросаю в мусорку, потом туда же швыряю имбецильную девушку с креветками. В мусорке уже валяется выброшенная кем-то коробочка из под йогурта с фиолетовым подтеком на дне и прилепленной сбоку жвачкой, огрызок яблока со следом губной помады и кожура банана. На моем столе –…