Проза

– Значит, так, герр вервольф, – заявила она уже без всякого намека на прежний дурашливый тон. Сейчас голос ее звучал по-деловому сухо и, вкупе с веснушчатой детской мордашкой, даже жутковато. – В нескольких шагах от меня, по левую руку, – прекрасный осиновый пень. Сейчас я воткну в него вот эту штуку…

Хирургический риск при операциях на позвоночнике крайне высок, а операции очень часто осуществляются не по жизненным показаниям. Теперь о моих пациентах. Хотя вертебрология и новый раздел медицинской науки, это вовсе не значит, что болезни позвоночника появились недавно. Они существуют столько, сколько…

– Вот. Тесно в космосе. Освоили его. Нет бы, просто бухать сидеть, они еще и в космос полезли. А время от времени мы будем эти шатлы, по одному, пальцем подманивать, и Джуманияза им делать. Сделаем его всем шатлам, и по второму кругу пойдем. Так что, давай, бизнесмен, сворачивай свой товар, и пойдем-ка…

Вроде, все правильно. Но воистину ли это справедливо? Перед Господом нашим Иисусом Христом? С тех пор мы с Серегой и переименовали Женю Калинина в Еню Алини. А Иисуса Христа мы переименовали аж в самого Ииуа Иуа. Ассистент Еня Алини после института пошел служить офицером, и его направили в Харьков,…

– Нет. Если ты опять войдешь в Гурзуф, я тебе выпишу бумагу о том, что ты обязуешься покинуть территорию Большой Ялты вообще. Стас сказал: – А если я буду каждые двадцать четыре часа выходить из Большой Ялты, и снова входить в нее? Такой задачи мент решить не мог. Он стушевался, но через час приехал…

Но это я отвлекся – в лирическое отступление ушел. Ближе к полуночи все же настал момент, когда Серега вместо Мизера Нину прокричал. Только и видели, что вдруг, без всякого предупреждения, средь сданных карт и прикупа возник Серегин черный ботинок, оттолкнулся от стола, и рухнул Серега на верхнюю полку,…

Восседающий в кожаном кресле с высокой резной спинкой Виктор Николаевич, строго оглядев поверх очков в тонкой золотой оправе подчиненных, расположившихся наконец за длинным прямоугольным столом, и, не увидев среди них новенькой, кажется, Свешниковой, попросил Аню: — Пригласи и эту… как ее… Анечка…

Федор Абрамов Как Лукеша свою Маньку замуж выдала Кончила техникум, работы близко от дома нету, услали в чужой район. Ну в чужой и в чужой. Не ты первая, не ты последняя. Нонь не старое время: самолет. Было бы желанье — на выходной домой можно. Ну ладно, уехала у меня Марея. В отпуска приезжает,…

— Думаешь, это тополя рокочут? Прокопий Алексеевич наказы мне дает. На завтра. Помолчал и уже тихо, на полном серьезе: — Вот так каждый вечер. Всю страду. 1978–1981

— Рыжуха, Рыжуха… Да это же я… я… Я схватил ее за густую с проседью челку, которую сам же и подстриг недели три назад — напрочь забивало глаза, притянул к себе. И что же я увидел? Слезы. Большие, с добрую фасолину, лошадиные слезы. — Рыжуха, Рыжуха, да что с тобой? Рыжуха молча продолжала плакать.…

Витька, по-прежнему ухмыляясь, хотел было что-то возразить, но тут Наталья с неожиданной резвостью вскочила с койки, схватила со стола пустую увесистую бутылку: — Вон, вон из моего дома! Чтобы духом твоим здесь больше не пахло, чтобы ноги твоей никогда не было! И под напором этой невиданной доселе…

— Подойдите, — сказал он. Карпинская приблизилась к столу. Это была молодая женщина — маленькая, круглолицая. Старенькое пальтишко ладно облегало ее стройную фигурку. На воротнике и на плечах блестели капельки дождя. Обута Карпинская была в старые башмаки — из-под левого на паркет натекла лужица. …

На Красном море у Джемса Хилдона парусник был, двухмачтовый востроносый парусник, под названием «Бьюти», — туда и угодил Дементий Цикулин. А капитан ухмылялся: здоровенный матрос, рослый, как констебль, а кулачищи, как у силачей в лондонском цирке Астли. Определил англичанин рязанского мужика в собственное…

Это уже слишком, это мое больное место. — Знаю! — мгновенно вскакиваю. — К тому же реактивная, — спокойно замечает лошадь. — Именно! — Я так резко киваю головой, что она чуть не отскакивает. — Спокойнее, — в голосе Лошади проскальзывают нагловатые нотки. — Это вполне излечимо. Мне стало обидно,…

Инесса жизнерадостно здоровается с коллегами и проходит к своему столу. – Инесса Михайловна, – обращается к ней Тоня, – вот мы поспорили: что такое карьерист? Не всякий же, кто достигает высокого положения, карьерист? – Не всякий, – смеется Тониной наивности Инесса. – Вот я и говорю, – ободренная,…

Ну и понятно также, что ни Голубеву, ни Змиеву мастер не осмелился бы предложить чугун, и вовсе не из–за немощности ихней пенсионной, а просто — развонялись бы, что не уважает он ветеранов войны и труда. Старцы сии, между прочим, не такими уж были и дряхлыми – в то утро, за минуту до восьми ноль–ноль,…

Увидели, наконец, бояре, что царь не шутку шутит, что в казнях его и гонениях есть система, что главная его цель – уничтожение олигархии. Иван Васильевич, со своей стороны, сознавая, что приведение в исполнение его мудрого плана возможно только при соответствующем числе сотрудников, т. е. палачей,…

— Считай, коли есть охота, — безразлично уронил старик. Уха сварилась через несколько минут. Дед разостлал возле шалаша порванный брезент и, отдавая дань приличию, спросил: — Может, отведаешь ухи-то? — Ухи? — живо отозвался тот. — Можно. Он расположился рядом с дедом,…

Близко… Сердце встрепенулось, Ближе… ближе… Вот видна! Вот раскрылась, развернулась, Храмы блещут – вот она! Так – она! – Давно ль из пепла? А взгляните, какова! Встала, выросла, окрепла И по-прежнему жива! И кресты церквей далече, В радость сердцу и очам, Идут в золоте навстречу Золотым небес…

Золотой век Ты был ли когда – то, пленительный век, Как пышные рощи под вечной весною Сияли нетленных цветов красотою, И в рощах довольный витал человек, И сердца людского не грызла забота, И та же природа, как нежная мать, С людей не сбирала кровавого пота, Чтоб зернами щедро поля…