Проза

Юнна пошла дальше, она снимала, а потом снова перевешивала обратно; удары ее молотка возвещали новую эпоху. Она произнесла: — Я знаю, отказываться нелегко. Ты отказываешься от слов, от целых страниц, от длинных, затянутых повествований, но когда дело сделано, ощущение прекрасное. Точно так же надо…

— Кати, — спросил Бертиль, — как по-твоему, маме здесь хорошо? — Пожалуй, я бы так сказала, — ответила Кати, — но как вы додумались до этих беличьих прозвищ? Бертиль сказал: — Я мог бы мыть посуду, наверное, трудно, когда нас трое вместо двоих… — Вовсе нет, — ответила Кати, — только не стоит…

Дядюшка Хуго носил коричневый бархатный сюртук и маленькую белую фуражку с козырьком и еще играл на виолончели. Иногда меня одолевало любопытство: что думает Бог о дядюшке Хуго, который некоторым образом прикарманил себе все права; мой дедушка был, во всяком случае, придворным, а дядюшка Хуго всего…

Когда настала последняя ночь перед отъездом Виктора, его отец чувствовал себя таким усталым, что с трудом поворачивался в кровати и спрашивал: — Ты все взял с собой? — и тут же засыпал снова. Было ветрено, и ветер дул, как обычно, прямо с равнины. Свет на куриных фермах еще не зажигали. Виктор…

Мари прочитала: «Когда Антон ушел, Буссе, посмотрев Калле в глаза, сказал: — Но, во всяком случае, эти ученые, я полагаю, не прекратят попыток найти подругу для Георга? Хотя ее нет! Вообще-то было бы не хуже, если б она существовала, но ее бы никогда не нашли? — Он с серьезным видом осушил свой…

Когда-то давным-давно, во времена моей ранней юности, в городе, где я выросла, жила удивительная женщина; звали ее Фрида Андерссон. Жила Фрида одиноко в домике на окраине, но в городе у нее имелись дочь и внучка. Иногда летней порой они навещали ее, но по мере того как Фрида вела себя все более и более…

— Извините! — сказал Леннарт, сев на кровать, и серьезно объяснил: — Ну, это… с женщинами… вам, возможно, не понять, что я имею в виду, вы прожили слишком долго и слишком спокойно, вы в этом не виноваты! Мари спросила: — Хочешь еще стаканчик? — Можно, но лучше без масла. В общем, вы пытаетесь завладеть…

Уважаемый Свен Рогер! С благодарностью сообщаю, что камин функционирует снова. Если нынче местные власти вернутся к этому вопросу и станут уверять, будто это незаконно, я намерена обратиться к своему адвокату; этот камин принадлежит истории, что нам с Вами совершенно ясно. Когда Вы возвратитесь из…

— Дорогие дамы, я в отчаянии! Ваша двухместная комната еще не просохла, ее, должно быть, выкрасили плохой краской, она, кажется, никогда не просохнет. И оттуда не видно море. — Это плохо, — сказала мама. — Да, очень плохо. Но как раз сейчас у нас никаких других гостей нет, и вы могли бы жить в отдельных…

— Что ты имеешь в виду, как это — не видела? — Я думала только о «Конике»! Я все время думаю о «Конике», и, что бы я ни видела, все проходит мимо! — Ты злишься! Юнна обеими руками протянула свою камеру: — Твоя акула находится здесь, здесь — внутри! Когда мы вернемся, ты сможешь увидеть ее столько…

— Ну да, — призналась Мари, — но это в любом случае совсем другая история, это неудачный пример… — Есть случаи, — произнесла, не слушая, Юнна, — есть случаи, когда естественное отсутствие точки зрения единственно верно. Как было в тот раз, когда несколько типов причалили к берегу в дурацкой пластиковой…

— Да, да, — сказала Юнна, — прекрасно, замечательно, ее не поднять, не поднять, и все тут. Я больше не могу! Чего ты хочешь? Мари тянула сеть обеими руками и чувствовала, как та трещит и рвется там внизу, среди камней; то, что она держала, выскользнуло у нее из рук, превратившись в сплошную ветошь…

В самом деле стало очень холодно. Туман проплывал над ними, и как будто сквозь них, все такой же непроницаемый. Юнна вытащила крючки из коробки на корме; можно выудить на эти крючки треску, когда день будет клониться к вечеру. Но отчего-то им не хотелось удить на крючки. Они застыли в ожидании. — Странно, —…

Непонятно, как Юнна, которая умела так трезво держать на почтительном расстоянии окружающий мир, теперь буквально нянчилась с персоной, которая, по мнению Мари, не обладала ни единой крупицей элементарной вежливости, не говоря уж об обаянии. Однажды, что было непростительно, Мари оказалась одна в мастерской…

По дороге домой я забежала в магазин за джином. Когда я взяла из рук продавца завернутую в белую папиросную бумагу бутылку, мне страстно захотелось, чтобы эта покупка предназначалась для более веселого случая. Сжимая бутылку в руке, я шагала по Марилебон-хай-стрит, поглядывая на витрины, и думала, что,…

Так в муках прошло два дня. А на третий Бог меня пожалел и послал мне телефон с подругой Н. — Катя, ты, честное слово, как ребенок, — сказала мне подруга Н. — «Казаки» — это вне времени. Их носили, и носят, и носить будут. — Ты думаешь? — Уверена. Это как кроссовки. Так что ничего ты не глупость…

Я провел первый день, бродя по Руану, пытаясь узнать тот город, по которому прошел в 1944 году. Конечно, тогда многие районы были разрушены бомбами и снарядами, да и сейчас, через сорок лет, собор все еще ремонтируется. Не очень-то мне удалось раскрасить свои монохромные воспоминания. На следующий день…

Шейнер Рейзл поддерживала с мамой отношения и даже навещала ее, когда папы не было дома, еще и потому, что к тому времени у мамы уже был Юра, а потом появилась и Рита. Бедная Роза очень любила детей. Когда Рита выросла, она стала понимать, какая это была трагедия для несчастной женщины. Она, наверное,…

Марта уверена, что каждый мужчина есть личность нервозная, которая всячески пытается выглядеть не-нервозной, в то время как любая женщина, даже если она тотально не-нервозная и уравновешенная, стремится продемонстрировать некоторую свою нервозность, даже если она ей совершенно не свойственна! Потому…

Услышал я ее несколько лет назад, но точно помню, что рассказчик не был знаком с Хуаном Иберрой, а знал его только со слов других. Ему эту вторую версию поведали какие-то дальние старые родственники, чье единственное назначение в мире, кажется, как раз и заключается в пересказывании чужих историй. Я…