Проза

Мой начальник прочёл, презрительно фыркнул и снова все порвал: — Начните заново. Мне захотелось спросить, что здесь не так, но было ясно, что мой шеф не выносил вопросов, как уже показала его реакция на мою попытку выяснить личность получателя. А значит, я должна была сама догадаться, как следует…

Автобус проезжает по не загруженному еще машинами центру города, нехотя, с гидравлическими присвистами, останавливаясь на краснеющих светофорах. Торговцы кунжутными бубликами катят тележки и занимают свои места на тротуарах, хозяева магазинов, позевывая, расставляют у дверей караул из манекенов в кожаных…

Черт привел в эту минуту пани Замби. Она вмиг сообразила, что к чему, и уже собралась ринуться на супруга с яростью тигрицы. Но он не растерялся. — Не лги! — крикнул он на бедную испуганную девушку с видом строгого судьи. — Ты — воровка! Это ты утащила деньги! — Что такое? — недоумевая, спросила пани…

Это здание не был ни дворцом, ни итальянской виллой, — оно было чисто немецкое, и даже окружавший его сад заставил путника мысленно перенестись на покинутую родину. Цветы, которые цвели здесь, приветствовали его, казалось, на родном языке, кругом росли фруктовые деревья его родной страны, а среди берез…

Оксанка отговаривала меня, как могла. «Поленька, милая, – говорила она, – на ней же еще старуху Изергиль в детский сад возили». Но я была непреклонна. Разве могла я пустить все свои сбережения на машину? А как же мамина зимняя обувь? А бабушкины лекарства? В конце концов, нужно было что-то оставить и…

Солнце садилось за бор. Тележка, звякая бубенчиками, медленно двигалась по глинистому гребню. Я сидел и сомнительно поглядывал на моего возницу. Направо, прямо из-под колес тележки, бежал вниз обрыв, а под ним весело струилась темноводная Шелонь; налево, также от самых колес, шел овраг, на дне его тянулась…

В вагон вошел стройный парень с картузом на затылке, в желто-коричневой бумазейной блузе, испачканной красками, – видимо, маляр. Он с быстрою улыбкою огляделся и громко спросил: – Местечко найдется, земляки?.. Ну, вот и ладно! – продолжал он, увидев у окна пустую одиночную скамейку. – Как раз для нас…

Большая зала была ярко освещена. На широкой эстраде за столиком с двумя свечами сидел писатель Осокин и, напрягая слабый голос, читал по книге отрывок из своего рассказа. Зала была переполнена публикою, но в ней было тихо, как в безветренную сентябрьскую ночь в поле. Когда Осокин отводил взгляд от книги,…

А глубокой ночью, спустя всего лишь несколько часов после того, как тело несчастного Архия было брошено в ров царского зверинца на радость почти неделю голодающим хищникам, Бог очнулся. Он открыл глаза, обвел опочивальню потусторонним взглядом и чуть слышно попросил пить. И лекарь, чей черед был…

– Взгляните! взгляните... или вы не замечаете?.. Взгляните, какое цицероновское молчание!... Итак, в одном доме, опиумный господин погружает всех в сон; в другом, самое молчание его вызывает восторженные рукоплескания. Откроет ли он рот, хоть бы даже для того чтобы чихнуть или кашлянуть, присутствующие…

Сил действительно у него почти не было. Предстоял длинный день, длинный-предлинный день в одиночестве в этой огромной комнате с аккуратным лепным потолком. Одна лишь робкая надежда слегка его утешала. «Тринадцатая. Вечером впустят тринадцатую, новенькую», — за обедом он распорядится. Тринадцать — число…

– Петр Андреевич все еще служит в таможне? Когда же он бросит ее и всецело отдастся наукам? Я лет десять зову его в столицу. Что делать наиспособнейшему сочинителю в столь отдаленных местах? – Да, правда ваша. У нас там и книг-то почти никто не читает. И новости приходят, когда уже обрастут седой бородой.…

Доносились голоса витязей с других лодок, впереди и сзади. Леса перебрасывались голосами с берега на берег. Эти витязи, сказали Ольге, — ее дружина. И старый Гуда, приехавший за нею, будет ей служить. У нее будут свои села, и стада, и много челяди. Когда надо было выходить из лодок и ехать верхом,…

Проводить ее к выходу явилась всего лишь одна служанка, женщина средних лет. В ресторане о Сино знали только, что она приходила повидаться с Киёмия Тасиро, а кто она и откуда — об этом они могли только догадываться. Вот и на лице провожавшей Сино служанки, помимо почтительности, рисовалось и легкое любопытство,…

Задумалась Курочка Ряба. Что она в жизни слышала? Чаще всего — курица безмозглая да дура бройлерная. Никогда никто ей доброго слова не сказал. Даже имя — и то придумали оскорбительное: Ряба. А ведь она не настолько уж и рябая, чтобы такое имя носить. А заслужить авторитет, оказывается, проще простого!…

– Это их отец. – На каком фронте он был? – спросил капитан. Я перевёл. Женщина, немного помолчав, тяжко вздохнула. – Он был на особом фронте!.. – чуть слышно проговорила она. – Его фронт под землёй… – и указала рукой на пол. – Значит, умер? – спросил капитан. Женщина покачала головой. – А что…

Дом моей сестры не вдохновлял на тайный обыск, так что я провел свой час на кухне, болтая с Генри. Наша беседа получилась в точности такой же, как в прошлый раз, однако я находил ее чрезвычайно занимательной. Он спросил, как дела. Я ответил, что неплохо, после чего он повторил вопрос, словно за последние…

Вся беда в том, что толком с хозяевами и хозяйками так и не удается сойтись поближе. Познакомиться успеваешь с их фокстерьерами и хризантемами; иногда вовремя соображаешь, как лучше поступить – рассказывать ли историю всем собравшимся в гостиной или же, из опасения навредить общественному мнению, каждому…

Он принял правила игры и в семнадцать лет стал выступать в школьной команде по регби. Он не отличался габаритами, но был увертлив, и обладал способностью пронести мяч через открытое поле на большое расстояние. Ему нравилась игра, хотя он и не принимал ее всерьез, не сражался. Это же всего лишь игра,…

Ирка о моих способностях знать не могла. Думала, это я так выражаю удивление и даже некоторый восторг, который производит на меня ее речь. Но мысли мои уже бесконтрольно плыли в тумане. Мне виделось мое прошлое. Кем я была? Обычной девчонкой, выросшей в благополучной семье. Папа – умница, интеллигент,…