Проза

Я обычный убийца, каких много всегда было. Я такой же мерзкий, как они все. Просто я еще ни разу не попадался. И в отличии от большинства меня интересует не процесс убийства, не его результат, а сама идея убийства. Процесс убийства мне неприятен, каждый раз я думаю об убийстве с содроганием. Мне омерзительно…

Флобер говорил, бывало: «Можно представить себе пустыню, пирамиды, сфинкса, еще не видев их, но чего никак нельзя вообразить, – это голову турецкого цирюльника, сидящего на корточках у порога своей двери». И тем более занятно узнать, что происходит в этой голове.

Капитан Жана Гитона оказался в курсе дела, так как он со своим пароходиком участвовал в попытках спасти шхуну. Он рассказал мне о крушении, которое произошло, в сущности, очень просто. Мари Жозеф, гонимый жестоким ветром, сбился ночью с пути и несся наугад по морю, покрытому пеной, «как молочный…

Я расстался с ним после получасовой беседы. Неделю спустя я вернулся опять, потом пришел еще через неделю и наконец стал ходить еженедельно, так что не прошло двух месяцев, как мы сделались друзьями. И вот, как-то вечером, в конце мая, я решил, что нужный момент настал, и, захватив с собой провизию,…

– Ублюдки, - произносит он устало. Поворачивает ключ туда-сюда. – А-ах?.. - хрипит Боулз. – Все нормально, - говорит Бентон. - Я тебя вытащу. Боулз мучительно кашляет, обхватив себя руками за бока. Бентон выходит из машины и вдруг мешком садится в снег, будто у него отказали ноги. Боулз в машине…

И тут он приехал в конце ноября. Зашел на кухню в форме, вежливо поздоровался и спросил Настю. — Мне ее мама сказала, что она сюда в гости зашла. Я, Даниил. Я могу ее увидеть? А я и не знала, что Ромео так зовут. Мне и в голову не пришло за год с лишним спросить имя Настиного мальчика. Ромео, он и…

Снег, казалось, собирался похоронить нас заживо; он запорошил кепи и шинели и не таял, превращая нас в привидения, в тени солдат, погибших от смертельной усталости. Я говорил себе: «Не выбраться нам из этих мест, если только не случится чуда». Иногда на несколько минут мы останавливались, поджидая…

Процесс пробуждения был мучителен, как всегда. Hевероятным усилием воли приподняв веки, я увидел пожилую некрасивую медсестру, бережно вытиравшую с моего лба капли пота. «С возвращением», — лаского улыбнувшись, сказала она. Разумеется, я предпочел бы, что бы эти ласковые нотки звучали в голосе кого-нибудь…

— У тебя нет сердца! — Да… А у кого оно есть? — Hо у кого-то оно должно быть! — Если ты найдешь такого человека, спроси, не мое ли у него сердце… — Hо у тебя никогда не было сердца… — Да? Это еще почему? — Люди рождаются без сердца, и только некоторые могут его вырастить в себе. Ты — не вырастил……

– Я ведь не знаю, сколько у вас есть, – ответил Олег, опустив глаза. Он был напряжен, начиналась самая важная часть разговора. Володя почувствовал некоторую странность ответа. Он спустил ноги с металлического барьерчика, сел на скамейку боком и сказал: – Не понял. – Я же не знаю, сколько у вас…

Как некто, возложивший на себя роль оппонента в этой жизни, я сказал, что детская влюбленность — это неизбежное дополнение к ушибам и болям в боку. Однако признал, что вот случай с самолетом — совершенно другое дело. Это был самолет с пружинным пропеллером, который мой собеседник подарил мальчику на…

Самым большим удовольствием для меня было представлять, что будет, если мама и тетя Руфь узнают о нашей игре. Ну и скандал разразился бы! И си-бемоль, и обмороки, и сетования на нашу неблагодарность, и это за их-то преданность и самопожертвование, и призывы самых ужасных небесных кар на наши головы,…

И он показал мне свои руки, которые выглядели так, будто он только что давил ладонями свеклу. Любопытно, что у меня-то сложилось совершенно противоположное впечатление: мне как раз показалось, что сегодня — один из тех вечеров, когда у Маэстро побаливает печень, и потому он дирижирует в простой и сдержанной…

Эрнест Хемингуэй Che Ti Dice La Patria (О чем говорит тебе родина)? Рано утром дорога через перевал была твердая, гладкая и еще не пыльная. Внизу были холмы, поросшие дубом и каштановыми деревьями, а еще ниже вдали — море. По другую сторону — снеговые горы. Мы спускались с перевала по лесистой местности.…

– Вставай, вставай, – приказал спокойно тренер, – иди умойся. – Удар совсем не держит, – якобы оправдываясь, пояснил Саша. – Иди работай дальше, – сказал ему тренер. И Фиме, растирающему до локтя кровь из носу: – Сам видишь, не твое. – Неприязненно: – Покалечат, потом отвечай за тебя. Очки сидели…

Ничто так не содействует полету мысли и воображения, как одиночество на воде, под небосводом, в теплую ночь. Я был возбужден, я трепетал, точно выпил хмельного вина, надышался эфира или влюбился в женщину. Легкая ночная прохлада увлажняла кожу едва заметным осадком соленого тумана. Сладостный озноб,…

В 1919 году он разъезжал по железным дорогам Италии с квадратным кусочком клеенки, выданным партийной организацией, на котором было написано химическим карандашом, что предъявитель сего сильно потерпел при белых в Будапеште и что товарищей просят оказывать ему всяческое содействие. Этот кусочек клеенки…

— Ну, стоит ли целоваться потому только, что вам нравится вид местности? Это обдавало меня холодом до глубины души. Мне кажется, что когда любишь, то хочется любить еще сильнее при виде всего прекрасного, что нас волнует. Наконец бывали во мне и поэтические порывы, но он их тут же останавливал. Как…

Между тем в каждый дом стучались и затем входили небольшие отряды. После вторжения началась оккупация. Теперь на побежденных возлагалась обязанность угождать победителям. Через некоторое время первый страх прошел и восстановилось спокойствие. Во многих домах прусский офицер обедал за одним столом с…

— Что ж, очень хороню. Теперь, сударь, скажите: интересовались ли вы когда-нибудь Марсом? — Марсом? — Да, планетой Марс. — Нет, сударь. — Разрешите сказать вам о ней несколько слов. — Разумеется, сударь, буду очень рад. — Вам, несомненно, известно, что миры нашей системы, нашей маленькой…