Детская проза

А из Кнута этим летом получился настоящий садовник. Он на каникулы не уезжал, потому что работал помощником сторожа, и чуть ли не поселился на лужайке. Кнут ухаживал за растениями и следил за тем, чтобы никто их не трогал. На его деревце появилось целых две сливы, и он ими очень гордился, потому что…

Долго толковали мы с ним у завалинки, вороша дела давно минувших лет. Смеркаться стало. Ермак позвал меня в дом, за стол усадил. Я спросил его: — Знали вы, Тимофей Федорович, Чапаева? — Как же! — Он проковылял к столу, тяжело сел против меня, коренастый, узловатый, как древний дуб. — Доводилось встречаться.…

— Вот и осень на порог пожаловала, — говорила бабушка, поглядывая в нахолодавшее к утру, потное окно, на сизые крыши. Осень… Первый снег… Чечетки. Пригоршни листьев на крыше сарая. Стаи дроздов в блеклой синеве. А как славно пахнет осенний воздух: и коноплей, и туманом, и сухими бурьянами, и печным…

— Гутен морген, — сказал гражданин. Отойдя шага на три, он спросил сам себя озадаченно: — Черт возьми, может, я чего перепутал? Вандербуль шагал себе дальше — грудь барабаном. Вертел головой, чтобы всем заглянуть в глаза. По рельсам катил трамвай. Сопели автобусы. Они неохотно лезли на мост, наверно,…

– Ладно. Может, приду, – ответил Костя, запирая кабинет на ключ. – Только и разбирай вас, сами разобраться не могут. Пионеры тоже! Костя сказал «может, приду», а сам дождаться не мог, когда кончатся уроки. Конечно, он придет, раз дело касается Чечек. И вечно с этой глупой девчонкой случаются какие-то…

Много переговариваться на лекции было неловко – Борис Самуилович Коган, что-то вещавший нам о специфике журналистской деятельности, на любителей болтовни поглядывал укоризненно. К тому же он собирался быть оппонентом на скорой защите моей дипломной работы (рассказ, кстати, как раз предназначался для…

– Василей, – сказала строго незнакомая женщина, обращаясь к курящему пионеру, – дак я пошла. Смотри тут, не больно дымокурь-то. Тетю Симу слушай. И голос-то приглушай! И тут я услышал голос странного парня. – Аха! – сказал он хриплым мужицким басом. Только это «аха» и произнес.…

— Здравствуйте! — уже дружнее и громче отозвались мы. — Ну-ка, еще раз! Бодрее! По-солдатски! Здравствуйте, пионеры! — Здра-авствуйте! — крикнули мы все как один, аж верхушки деревьев вздрогнули, — и это ему понравилось. — Ну вот, совсем другое дело. Давайте знакомиться. Меня зовут Сергеем Анатолиевичем.…

Я обожала ее улыбки, как обожала ее песни… Одну на них я отлично помню. В ней говорилось о черной розе, выросшей на краю пропасти в одном из ущелий Дагестана… Порывом ветра пышную дикую розу снесло в зеленую долину… И роза загрустила и зачахла вдали от своей милой родины… Слабея и умирая, она тихо молила…

Корзина была полна крупных и таких спелых, что насквозь просвечивали косточки, белослив. Все взяли по сливе. От одного прикосновения зубов в рот потек сладкий, как мед, густой сок. — Во! — подняв большой палец кверху, за всех ответил Сережа. — Не белосливы, а сказка! Спасибо. — Бери! Все бери. На море…

Еще не успев закрыть за собой дверь, миссис Рэйчел уже отметила каждую чашку и тарелку на столе… Видимо, Марилла ожидала, что Мэтью привезет гостя. Тем не менее, хотя стол и накрыли на троих, Марилла не достала праздничный сервиз, а поставила обычные тарелки. Из сладкого к чаю подавалось лишь яблочное…

Катруся запрыгала от радости: — Ой, как весело! Я одна пойду? Как большая? — Ну конечно, иди одна. Только покройся моим тёплым платком — на лестнице холодно. Мамин платок закрыл Катрусю почти всю с головы до ног. Катруся подошла к дверям, но вдруг остановилась: — Мамуся, а может,…

Егор подогнул под себя ноги, потому что очень устал. — Тарантин, почему ты на сиденье с ногами забрался? — воскликнула Елена Васильевна. — Сядь правильно: руки — на парту, спина — прямая! Егор сел: руки на парту, спина прямая. И так десять лет сидеть? Эти десять лет даже вообразить невозможно, потому…

Вдруг почему-то мелькнула мысль о маме. Если бы ещё и мама никогда не болела… А она часто болеет. Зина даже боялась радоваться – так, чтобы от всей души. Только обрадуешься чему-нибудь, но тут сразу и вспомнишь про маму – а вдруг она опять лежит с мокрым полотенцем на сердце? Мысли её прервала Маша.…

Перед отъездом в Артек Надя попросила маму отрезать ей косы, и теперь у нее была новая прическа и она сама себе казалась немножко незнакомой, чужой. Волосы опускались прямыми прядями на плечи, оставляя открытым ровный прямоугольник лица. Надя сидела на гладком, нагретом солнцем валуне и рисовала море.…

— Стараемся… — А это мы сейчас проверим! — папа вытер салфеткой губы и откинулся в кресле. — Ну-ка, скажите, как в Египте зовут комара? — Биргаша! — весело отозвалась мама и, подойдя ко мне, обняла за плечи. — А писателя? — Катиб. — Гм… А как будет звучать слово «хорошо»? — Ку… Куейс!…

— Ты что тут делаешь? — А ты что? Лицо девочки, скуластое, розовое, было в капельках воды. Капли дрожали даже на ресничках. — Моешься? — Какой ты догадливый! — Девочка рассмеялась и стала расчесывать косы. — А это что? — спросил он, показывая на коромысло. — А это что? — как эхо откликнулась…

Я пристально наблюдал за ним: вот его пальцы развернули мою бумажку в клеточку, вот он прочитал ее и порвал на мельчайшие клочки. У него даже уши не порозовели, и я очень разозлился. Я не ждал от него ответного послания, потому что он, как и эта Верка, — заразился от нее, что ли, — был примерным…

— Понятно, — кивнул Тимка. — Это, наверно, как у нас ребята в брехалки играют. — Во что? — не понял Рощин. — В брехалки. Соберутся и давай играть в щелчки, кто кого перебрешет. — Хм!.. Любопытно… А что же это все-таки поточнее? — А это просто: скажешь брехалку, а тебя сбивают. Новую скажешь,…

— Сейчас, сейчас увидишь, — хихикнула самая толстая. И за Олей мгновенно захлопнулась дверь со стеклом. Тут же девчонки задвинули засов. Оля очутилась одна на полутемной лестнице. «Подумаешь, — решила она, — поднимусь по лестнице, открою третью дверь и выйду через черный ход.…