Я не вернусь
Шрифт:
Для меня наша история началась уже тогда, когда впервые увидела его, а для красоты момента - в День всех влюбленных, когда впервые поцеловались. Этот день стал нашей годовщиной, отсчитывающей НАШЕ время, а теперь... теперь это мой самый ненавистный праздник.
На самом деле, все начиналось очень красиво. Хотя любая история начинается красиво, особенно та, в которой рассказывается о любви - это я как автор романов вам говорю.
Мы ездили к его бабушке почти каждые выходные. Кстати, дни рождения Сашиной бабушки Нади и моего дедушки Леши аккурат в один день - 23 августа. Я тогда посчитала это за знак свыше. Мы очень часто гостили у бабули. Саше друг посоветовал, тоже Саня, только с фамилией Зюбанов и по прозвищу Шнур что, мол, если твоя девушка согласится у тебя ночевать - значит, и до близости недалеко. В первую такую ночь, как и в последующие, мы с Сашкой чуть ли не до утра целовались, но между нами было толстое пуховое одеяло. Просчитался все же Зюбанов - дальше поцелуев дело у
Саша подошел сзади и крепко обнял:
– Ну что ты, окрошка без соли?
Я обиженно засопела. Ну да, лоханулась я маленько - но необязательно же об этом напоминать?
В этот день отмечали мои девятнадцать. Честно говоря, я и отмечать-то не хотела. Янка уговорила, мол, пусть Саша тебе что-нибудь подарит при всех за столом. Романтика, блин... В принципе-то, помимо Янки из гостей были только наша одногруппница Юля Фролонцова и несколько ребят, среди которых был и тот самый Андрей, с которым Саша всю ночь разговоры разговаривал. Примечательно, что эти ребята - знакомые Яны, а не мои. Мои друзья ехать в деревню к Саше категорически отказались, а я хотела в этот день быть именно здесь, с ним. Ничего страшного, Катюха с Шамилем все прекрасно поняли и согласились встретиться где-нибудь в пиццерии через несколько дней, а больше-то и друзей у меня нет. Так, знакомые, с которыми общаюсь часто, но не близко. Мне и они сами, и их подарки были в лучшем случае неинтересны, в худшем - бесполезны. В этом году я очень хотела билет на концерт любимой группы 'Сплин', который уже случился буквально за день до моих именин. Но моя практичная мама подарила мне золотое колечко, а остальные, кому я едва ли не прямым текстом намекала про билеты, говорили, что 'заранее дарить нельзя...' У Саши только не просила - боялась, что он подумает обо мне неправильно.
А подарок он подарил еще утром. Причем не сам подарил, а его заставила бабушка. Едва я приехала, она тут же накинулась на внука:
– Ну что, подарил?
– Еще нет, потом подарю.
– Дари сейчас, а то потеряешь!
Саша начал было спорить, но бабуля тут же выложила весь 'сюрприз' - серебряную цепочку на шею.
А потом пришла Янка, и мы готовили ту самую злосчастную окрошку. И я вдруг сказала, что соль в нее добавлять не надо. Причем уверенно так сказала, чуть ли не с пеной у рта доказывала, что соль здесь - лишняя. Никого не слушала. Даже Сашу, который учился в индустриальном колледже на повара - и того не слушала. Даже бабушку Надю - а у нее-то опыта раз в десять больше, чем у меня.
Вечером, когда я сидела у Саши на коленях, вдруг неожиданно брякнула:
– Люблю тебя.
Вот так просто. Захотелось мне ему сказать о том, что чувствую. Чтобы он знал.
– Я, кажется, тоже, - был неуверенный ответ.
Я счастлива? Да, определенно счастлива.
Меня еще долго так называли - 'Окрошка без соли'. Стыдно было... А цепочку я через несколько дней перевесила браслетом на левую руку и до сих пор не снимаю - она как раз маскирует тоненький шрамик на запястье. За почти пять лет этот Сашин подарок стал для меня самым сильным талисманом, который боюсь потерять больше, чем свою жизнь. Он уже стал частью меня, как рука или нога. Без него я будто голая.
А на концерт группы 'Сплин' я попала в следующем году - Саша подарил билеты. Он не любитель подобной музыки, ему больше тренировочные треки по душе были. И еще Макс Корж нравился. Вот Макс Корж с его песней 'Мотылек' отпечатался у меня в памяти очень отчетливо.
Так, первый поцелуй, первое признание - что дальше по логике? Ах, да...
Наш первый раз помню хорошо. Было очень больно, много крови, а в квартире отключили горячую воду. И смех, и грех...Саша вел себя очень раскованно, и я его стеснялась. До ужаса. Краснела, когда он просто заговаривал об 'этом'. И стеснительность моя прошла далеко не скоро и, наверное, даже не до конца. До сих пор мысленно сжимаюсь, когда кто-нибудь говорит мне что-то вроде: 'О, Кристина! У тебя сексуальное платье!'
С Сашей было... классно? Не знаю, как правильно подобрать слова. Я не умею описывать откровенные сцены даже в своих романах. Подразумеваю их, но чтобы с явным описанием действия - увольте. Просто было классно.
Возможно, мы всего лишь дорвались до запретного - помню, мы в деревне практически не выходили из спальни. Саша умел свести с ума одним прикосновением. Один поцелуй - и внизу живота начинало гореть. Одно его слово - и я кричала чуть ли не на всю квартиру. Но врядли полная причина в том, что он со мной делал. Дело не только в гормонах, на которые Саша часто ссылался - нет. Дело именно в любви. Сейчас я понимаю, что желание отдаваться ему - именно так, с криками, стонами, объятиями до хруста костей - было связано в первую очередь не с физиологией, а с чувствами. Я так сильно хотела быть с ним, что если бы была возможность, я бы приросла к нему как сиамский близнец, вошла бы как вьюнок под кожу - в кровь, мышцы, мысли...
Я не знаю, что такое
хороший любовник. Точнее, кто может быть лучше того, кто в один момент сделал меня своей и кому я до сих пор продолжаю принадлежать. Даже сравнивать ни с кем не хочу.Я прекрасно понимаю тех девушек, которые меняют парней в поисках лучшего. Но сама к ним не отношусь. Для меня Саша - лучший. Первый. Единственный. Пусть так и остается.
Забавно слышать это от той, у которой пропало физическое желание? Вот так взяло и пропало. А ведь оно на уровне любимых Сашиных гормонов заложено в человеческой природе... В своей самой первой книге 'Там, где не гаснут звезды' я придумала, что за семь лет отсутствия... личной жизни, скажем так - главная героиня охладела к мужскому полу. Кажется, я повторяю судьбу своей героини. Меня теперь не просто не тянет ни к одному парню, меня вообще ни к кому не тянет. Некоторые знакомые за глаза называют меня монахиней - обидно, конечно, но мне даже сама мысль, чтобы лечь с кем-то другим в постель - противна.
– Санечка... я так по тебе соскучилась...
– Я тоже.
– Правда?
– не поверила я.
– А что такое?
– Ну... я вот, например, по тебе во всех смыслах соскучилась.
– Как это?
– Саша хитро улыбнулся.
– Вот так...
– Ну, как?
Я тут же почувствовала, как запылало лицо - наверняка я сейчас на спелый помидор стала похожа. А Саша продолжал так же делать вид, что не понимает меня. Пришлось ему действенно объяснять - начала его целовать и одновременно задирать его футболку. Как же приятно чувствовать под своими руками его кожу... Очень по нему соскучилась - он целых две недели в командировке с отцом был - строили что-то в Алексеевке. И сегодня только вернулся. Родной мой... Мне очень нравится, когда он меня вот так в шею целует - ласково, мягко, едва касаясь губами, и в то же время крепко прижимает к себе руками. Нежность и сила. Обалденный контраст...
Даже не поняла, как мы на диване оказались. И как платье мое оказалось лежащим на стуле - когда успел-то? Пыталась связно думать, хотя бы немного контролировать себя - и не могла. Как у него так получается? Я не то чтобы связно мыслить - я вообще мыслить не могу! Хватаюсь за его плечи и кусаю губы, чтобы не закричать в голос на всю квартиру, и все равно едва сдерживаюсь. Зато Саша превосходно себя контролирует. Еще и улыбается с победным выражением на лице.
– Один-ноль?
Такое впечатление, что он в футбол играет! Но как же хорошо... 'Родной мой, милый, любимый... я больше без тебя не смогу... не хочу без тебя... не буду...' - и эта мысль так четко пришла в сознание, что я даже испугалась. Я и раньше-то уже начинала осознавать свою зависимость от Саши, а теперь он будто какую-то печать на мне поставил. Клеймо. Это как невидимая татуировка на теле, говорившая, что я навсегда принадлежу только ему...
Сейчас в который раз перечитала этот отрывок про 'печать', и в голове вдруг промелькнула шутка: 'ИП Вычеров'. Н-да... Но знаете, в каждой шутке есть доля сами понимаете чего. Действительно - с каждой последующей встречей у меня будто какие-то клапаны в голове щелкали. Гормоны? Черта-с два! Гормоны не могут запретить смотреть на других парней. А я не смотрела - для меня других вообще не существовало и не существует. Помню, как однажды в деревне у кого-то шашлыки жарили. Могу ошибаться, но кажется, это был Рома Фадеев - он как раз с армии вернулся. Но не суть важно. Все гонковские ребята собрались, я в их числе - а Саши нет. Мы с ним тогда в очередной раз расстались 'насовсем'. Вышла во двор - Паша Тарарыв что-то над шашлыками шаманил, а я в очередной раз пыталась дозвониться любимому. Сеть, как назло, не ловила. Подошла к Паше - и то ли он меня пожалеть решил, то ли я сама в жилетку поплакаться захотела, но отчетливо помню, как я всхлипывала, пряча лицо в его груди, а он меня по плечам гладил. И я не чувствовала ничего! Не было во мне ни отвращения, ни притяжения. Ни-че-го. Даже его руки и запах остались для меня безучастными, будто рядом со мной стояло пустое место, хотя Паша был кем угодно, но точно не пустым местом. Паршиво было это осознавать. Потому что Сашины прикосновения для меня были как глоток свежего воздуха. Знаете, когда я чувствовала себя на седьмом небе? Даже еще выше... когда он в шутку ложился на меня всем телом. Он весил в два раза больше меня, я реально задыхалась через минуту подобного 'счастья', но это непередаваемые ощущения! Меня грозили раздавить сто килограммов живого человека, а я, не в силах сделать вдох - улыбалась от уха до уха. Потому что как никогда близко чувствовала Сашу - и я была готова умереть за это ощущение.
Я никогда не забуду, как впервые поцеловала его в ладонь - мы сидели в кино, я в шутку щекотала его по внутренним линиям, а Саша в отместку ущипнул меня за нос. Я даже не поняла, как это произошло - сначала клюнула его в руку, а потом крепко прижала его ладонь к губам и поцеловала. Что со мной в этот момент творилось! Зашкаливающая нежность! Я не сразу сообразила, что произошло - настолько сильные были эмоции. И впоследствии мне очень нравилось целовать Сашу именно в его ладонь - широкую, сильную, слегка мозолистую.