Выбор
Шрифт:
И точно так же воины короля отдавали свои доспехи Ратхару. Юноша натянул на себя кольчугу-хауберк, привычной уже тяжестью давившую теперь на плечи, повесил на плечо треугольный щит-тарч, нахлобучив на голову островерхую капелину, и теперь, будучи готов к бою, переминался с ноги на ногу на краю поляны, ожидая, когда приготовится и его противник.
– Будь осторожен, помни все, чему я учил тебя, - наставлял своего оруженосца Бранк Дер Винклен. Рыцарь кривил душой, говоря прежде с королем - он очень хотел сойтись в бою с таким противником, снискав славу спасителя королевства. Но честь от века была превыше алчности для всех отпрысков древнего рода Дер Винкленов, и потому теперь рыцарь мог приблизить победу лишь словом, не мечтая о почестях.
–
– Я все понял, милорд, - буркнул Ратхар. Только глупцы говорят, будто страх им неведом, и сейчас юноша боялся до дрожи в коленках. Лишь мысль о том, что сегодня исполнится давняя клятва, придавала ему храбрость.
– Я сказал, что убью его, и сделаю это. Не хорони меня прежде срока.
– Ступай, - кивнул рыцарь.
– Я верю в тебя, парень. И я хочу снова увидеть тебя живым, ведь тебе предстоит еще столь многое узнать, многому научиться, если хочешь стать действительно хорошим воином. Иди, и да прибудет с тобой справедливость Судии!
Они двинулись навстречу друг другу - точнее, враг врагу - высокородный принц, потомок древнего рода, династии альфионских королей, и простой парень из крестьянской семьи, бродяга, воин поневоле. Ратхар с каждым шагом все больше и больше терял уверенность, Эрвин же ступал твердо, не сводя взгляда с противника и держа клинок острием к земле, будто приглашал юношу атаковать, воспользовавшись кажущейся оплошностью.
Ратхар, наконец, смог разглядеть своего противника, по достоинству оценив его. Принц был высок, на целую голову выше своего противника, шире в плечах и тяжелее Ратхара, пожалуй, фунтов на тридцать. Закованный в броню, Эрвин казался великаном из древних легенд. При этом он двигался легко, словно в танце, перетекая из позы в позу, постоянно меняя стойки. Уверенность юноши в грядущей победе почти улетучилась, и, пожалуй, только упрямство не позволяло ему просто отступить, не принимая бой.
Бойцы остановились, оказавшись в пяти шагах друг от друга. Принц изучающе уставился на юношу. Во взгляде его сквозило искреннее удивление - Эрвин ожидал, что против него выставят рыцаря, искушенного бойца, но видел перед собой сопливого мальчишку, юнца, грозно хмурившегося из-под полей каски, побледневшего от страха.
– Кто ты такой, - угрюмо спросил Эрвин. Он понял, что не хочет биться с этим юнцом, едва ли имевшим отношение к той войне, которую вели два брата. И еще принцу просто было интересно, с какой стати мальчишка столь отважно вышел против него, наверняка понимая, сколь ничтожны его шансы выжить, не говоря о том, что на победу парню вовсе не стоило рассчитывать.
– Почему ты сражаешься за Эйтора? Ведь это не твоя война. Он пообещал тебе много золота за мою голову?
– Я не наемник, - звенящим от напряжения и страха голосом ответил Ратхар, старавшийся улавливать каждое движение противника. Он понимал, с кем должен сражаться, и был готов умереть, лишь бы только удалось прихватить с собой своего врага.
– Я сражаюсь не ради денег, и даже не ради короля. Мне безразлично, кто усядется на троне в Фальхейне. Ты убил мою невесту, и теперь я хочу отомстить. И я убью тебя!
– Чушь, - фыркнул принц, недоуменно уставившись на юношу.
– Я никогда не воевал с женщинами. В своем ли ты уме, мальчишка?
– Возможно, ты убил ее не сам, а постарались твои псы, - стараясь сохранять спокойствие, ответил Ратхар.
– Но это не снимает вины с тебя. Это случилось здесь, в этих краях, в конце лета. Ее звали Хельма, она была дочерью охотника, и теперь она мертва. А я поклялся отомстить за нее на ее могиле, и сейчас исполню
Воины с обеих сторон, затаив дыхание, ждали, когда же начнется битва. И больше многих, пожалуй, волновался в эти мгновения Бранк Дер Винклен. Он успел привязаться к юнцу, с которым рыцаря свела судьба, и теперь Бранк не хотел увидеть его изрубленный труп. А поединщики меж тем стояли лицом к лицу, ведя внешне спокойную, неторопливую беседу, словно то встретились старые друзья, у которых осталось мало общего кроме полустершихся воспоминаний.
– Верно, припоминаю, - вдруг воскликнул Эрвин.
– Она наткнулась на наш отряд, гуляя по лесу. И я приказал убить ее, чтобы твоя девка никому не рассказала, кого видела здесь. А ты, если надеешься отомстить, тоже умрешь. Я не даю пощады таким глупцам, как ты, молокосос. Но у тебя еще есть шанс, - предложил принц.
– Просто брось клинок, признай свое поражение, и уйдешь отсюда на своих двоих.
– Никогда, - гневно воскликнул юноша, чувствуя, как все тело охватила яростная дрожь. Страх отступал, растворялся в океане злости.
– Я не боюсь тебя! Это ты боишься, и потому хочешь избежать боя. Но я здесь, чтобы забрать твою жизнь, будь ты хоть трижды принц. Жизнь за жизнь!
– Тогда сдохни сам!
Эрвин сорвался с места, бросившись на Ратхара, и тот едва успел подставить свой щит под клинок принца. Меч выбил щепки, оставив на щите глубокую зарубку, а юноша, отразив удар, атаковал сам. Так бойцы несколько мгновения обменивались выпадами, яростно рубя щиты друг друга. Они кружили, каждый пытаясь зайти противнику с фланга, чтобы ударить в обход щита, и одновременно стараясь не позволить другому занять эту позицию.
Ратхар держался стойко, но принц был сильнее, тяжелее своего противника, и под каждым его ударом оруженосец дьорикского рыцаря отступал на шаг назад. Сжавшись за своим щитом, он пытался бить в ответ, но лишь привел Эрвина в большую ярость.
– Сопливый щенок, - прорычал принц, вновь и вновь обрушивая клинок на щит Ратхара.
– Как ты посмел бросить вызов мне, урожденному владыке Альфиона? Я выпущу твои поганые кишки!
Сократив дистанцию, Эрвин приблизился почти вплотную и ударил Ратхара щитом, заставив того буквально отлететь назад. Юноша с трудом удержался на ногах, чудом успев отвести в сторону очередной удар. Теперь ему приходилось лишь защищаться, а принц, непрерывно атакуя, принялся гонять юношу по поляне.
– Проклятье, - прошипел, до боли сжимая кулаки, Дер Винклен, наблюдая, как его воспитанник тщетно пытается оторваться от Эрвина, с трудом удерживая его на расстоянии длины клинка.
– Тысяча демонов!
– Эрвин убьет этого юнца, - в тон ему произнес король. Эйтор был бледен, глаза его, словно остекленевшие, блестели.
– Мой брат не ведает пощады, и для него давно уже человеческая жизнь не является ценностью. Он ведь должен был умереть двадцать три года назад.
А поединок продолжался. Ратхар оторвался-таки от Эрвина, уклоняясь от его атак и пытаясь обойти противника сзади, так что принцу оставалось вертеться волчком, стараясь все время держать к юноше лицом.
– Ну, что же ты бегаешь от меня?
– издевательски воскликнул принц.
– Ты сам хотел боя, а теперь страшишься подойти слишком близко! Давай же, иди ко мне! Ты хотел убить меня, щенок? Я здесь, попытайся исполнить свое желание! И ты еще смеешь считать себя мужчиной, жалкий трус? Иди же ко мне, дай мне вонзить свой меч в тое вонючее брюхо, чернь!
Эрвин бесновался все сильнее, и багровая плена ярости застила ему глаза. Весь мир для сына Хальвина теперь сжался до единственного человека, мальчишки, самонадеянно бросившего вызов законному владыке Альфиона. Принц впился взглядом в лицо противника, видя, как смешиваются черты мальчишки и ненавистного Эйтора, и даже давно истлевшего в гробу короля Хальвина. Юнец стал воплощением всех врагов, и Эрвин хотел одного - увидеть, как кровь хлещет из его разорванной глотки, как угасает его взгляд, как тело, лишенное разума, содрогается в агонии.