Выбор
Шрифт:
– Ты боишься?
– усмехнулся, искоса взглянув на предводителя наемников, Эрвин, как будто не замечая многочисленных врагов, которые отчего-то не решались пока атаковать, будто надеясь, что кто-то сделает это за них, кто-то первым ринется на чужие клинки.
– Я привык к этой жизни, - мрачно ответил Джоберто.
– И я никогда не спешил умирать.
– Что ж, если ты так хочешь остаться в живых, так и быть, я дарую тебе шанс, - и принц, обращаясь к своим врагам, сомкнувшимся перед ним живой стеной, крикнул: - Эйтор, где ты? Выходи. Я вызываю тебя на бой. Это только наш спор, твой и мой, так к чему гибнуть ради нас другим? Если ты считаешь себя мужчиной,
Воины расступились, и навстречу Эрвину, обеими руками сжимавшему клинок, тяжелой походкой двинулся сам король. Он остановился в нескольких шагах перед своим названным братом, тоже не опуская меча, и произнес так, чтобы слышали все:
– Я принимаю твой вызов, и готов биться с тобой. Если ты так хочешь умереть, клянусь справедливостью Судии, я дарую тебе смерть, здесь и сейчас.
– Я не боюсь смерти, - усмехнулся Эрвин.
– Но я прошу проявить милосердие к тем, кто пришел сюда со мной. Если тебе суждено будет одержать победу, поклянись, что отпустишь моих людей с миром. Они только лишь исполняли мой приказ, как и твои воины подчиняются тебе. Я твой враг, не они!
– Да будет так, - кивнул король.
– Их жизни мне не нужны, хотя они отняли немало жизней моих слуг и товарищей. Но я прощаю их, и клянусь, что отпущу живыми, с оружием в руках, и пускай убираются на все четыре стороны, с глаз моих долой!
Эйтор решительно шагнул вперед. В этот миг он старался не думать о пронзавшей не только ногу, но и все тело боли. Король старался ступать легко, упруго, думая только о победе. Перед ним был враг, тот, кто чуть не лишил его всего, короны, любимой, и даже самой жизни. Правитель Альфиона уже занес клинок для удара, но вдруг из толпы воинов выступил рыцарь Рамтус, став между двумя противниками.
– Остановитесь, - крикнул рыцарь, поднимая руку.
– Ты разве не видишь, самозванец, именующий себя принцем Эрвином, что король ранен. Он едва держится на ногах. С калекой, ослабшим, измученным болью, ты хочешь биться? Разве ты станешь потом гордиться такой победой, разве сделает она честь воину? Прими бой, и ты до самой своей смерти не смоешь клеймо убийцы!
Принц стоял, не шелохнувшись, переводя взгляд с рыцаря на короля. Теперь и сам он заметил, как неловко ступает Эйтор, как неуклюже он движется.
– Прочь, - сквозь зубы прорычал король, тесня Рамтуса, но тот не двинулся с места.
– Не смей вставать на моем пути!
Но Эрвин уже опускал меч, отступая назад, вновь становясь плечо к плечу со своими воинами, в напряжении ожидавшими, что же будет дальше.
– Теперь я вижу, брат, ты и впрямь не ровня мне сейчас, - вымолвил принц.
– Ты принял мой вызов, хотя не мог не понимать, что проиграешь в бою. И потому я не стану биться с тобой. Я воин, но не палач, и не стану превращать поединок в казнь. Пусть за тебя сражается кто-нибудь другой, тот, кто сохранил больше сил. И если я одержу верх, то ты и твои воины должны будут сложить оружие.
– Как ты смеешь требовать такого от моего короля, - взвился вдруг Рамтус.
– Ты разве не видишь, что обречен? Мы перебьем вас за одно мгновение, а затем явимся в замок предателя, чтобы разделать с твоими прихвостнями.
– Нет, он прав, - вдруг произнес Эйтор.
– Довольно из-за нашего давнего спора умирать другим. Пусть все решится здесь и сейчас, и тот, кто останется жив, кто победит в этой схватке, пусть получит все. Судие решать, кто из нас прав, а кто нет. Если наш боец проиграет, я первым сложу оружие, и приказываю всем поступить так же. Вы здесь не при чем, и вам победитель,
– Но кому же ты велишь сражаться за тебя, государь?
– спросил Рамтус.
– Прошу, позволь мне прикончить самозванца, во славу твою, во имя Альфиона. Я готов повелитель, и молю тебя - отдай приказ!
Но король промолчал, обводя взглядом своих бойцов, тех немногих, кто оставался жив, кто оставался верен своему повелителю. А воины ждали, и многим из них хотелось в этот миг, чтобы именно на них указал король, доверяя высокую честь. И тогда вперед выступил Ратхар.
– Государь, позволь мне сражаться вместо тебя, - едва заметно дрогнувшим голосом произнес юноша.
– Ты должен знать, это и мой враг тоже. Я однажды поклялся отомстить, еще не ведая, кому именно, и теперь я не могу отступить от своих слов. Эрвин убил мою невесту, просто так, ради прихоти. Это случилось как раз здесь, и прах ее покоится сейчас не столь уж далеко отсюда. Прошу, разреши мне выйти против Эрвина. Он - мой кровник, и должен сегодня умереть.
Ратхар с ненавистью глядел на Эрвина, спокойно ожидавшего, какое решение примет его противник. Юноша видел перед собой убийцу, того, кого сам поклялся предать смерти, и был готов вступить с ним в бой даже без приказа. Судьба все же свела его с врагом, и отступать оруженосец Дер Винклена не желал.
– Это просто немыслимо, - гневно произнес Рамтус, понижая голос, чтобы только король, да еще сам Ратхар, могли слышать его.
– Он не дворянин, всего-навсего крестьянин, чернь. Как можно позволить этому мальчишке решать судьбу королевства? Государь, велите ему убираться прочь!
– Он молод, но уже не раз показал себя умелым и храбрым бойцом, - заметил Бранк Дер Винклен.
– Я сам обучил его многому, и могу сказать - Ратхар способен справиться с этим противником. И у него есть право на поединок. Он оставил свой дом, чтобы отомстить, и теперь лишился этого дома. Сейчас он готов биться за тебя, государь, и не прости большего, так не откажи этому воину.
– Лучше я пошлю против Эрвина тебя, - предложил Эйтор.
– Ты по-прежнему готов служить мне, рыцарь Бранк?
– Да, но биться сейчас не стану, - твердо вымолвил Дер Винклен, качая головой.
– Пусть меня заклеймят, как труса, плевать. Это не мой враг и не мой бой, господин.
Ратхар же ждал, не смея произнести ни слова. Он чувствовал, как сердце колотится все чаще, и вспотели ладони, так, что рукоять меча скользила, грозя выпасть. Юноша ждал, понимая, что лишь удача может помочь ему сейчас.
– Что ж, пусть будет так, - наконец, произнес Эйтор.
– Ратхар, сын Хофера, я доверяю тебе право и честь биться за меня против моего названного брата, принца Эрвина. Ступай, и не смей умирать в этом бою, ведь от тебя зависит судьба всего королевства.
– Мне плевать на королевство, - усмехнулся юноша.
– Не для этого я так долго гонялся за выродком. Я убью его ради светлой памяти моей Хельмы, а все остальное не важно теперь. Он сегодня умрет, клянусь!
Однако бой начался не сразу. Оба, и Ратхар, и Эрвин, не имели доспехов, и были вооружены лишь мечами. По-прежнему настороженно наблюдая друг за другом, противники принялись снаряжать своих бойцов. Кто-то дал принцу шлем, небольшой бацинет с кольчужной бармицей, ниспадавшей на плечи и грудь, другой протянул щит. А сам Джоберто, положив оружие, принялся стягивать с себя тяжелую кольчугу, которая должна была придтись как раз впору плечистому и рослому Эрвину.