Вурдалак
Шрифт:
– Да я б один эту орясину не поднял!
– Цыц!
– Пиня хлопнул ладонью по столу.
– Негоже при гостях распрю сызнова начинать, когда они нам мир да лад принесли!
Облегчённо выдохнув, Анята почесала пса за ухом.
– Значит, ты нашёл мертвеца?
– обратился к Додоне Шип.
– Ага. Решил с утречка к Брыне с Анятой зайти, а он прямо у тропинки лежит, весь погрызенный да искусанный. Пошёл я к своим за подмогой, а когда мы с парнями вернулись, труп уже под шильдой сидел без головы и с нашей стороны!
–
– Вы свару и начали!
– Гав!
В наступившей тишине стало слышно, как возятся лошади во дворе. Сочтя долг выполненным, Балуня снова положил морду на ступни девушки.
– Орк тоже у вас останавливался?
– Ага, - кивнул Брыня.
– Хотел только переночевать, а потом вурдалака услышал и решил погостить. Нам-то лишнего тюфяка не жалко, опять же, прибыли больше.
– Зачем вам вообще деньги нужны, если у вас здесь натуральный обмен?
– удивился Лапоть.
– Аняте они ни к чему. Она замуж хочет, а я - мир, как дед наш, поглядеть. Не улиток же мне на обмен с собой тащить?
– А я говорю, что злато - есть великое зло!
– вставил веское Пиня.
– Одни беды от него.
– Значит, вурдалак появился до орка?
– перебил Шип.
– Где-то с месяц назад завёлся, - Брыня прищурился.
– Орк хотел на него поглядеть, вот и догляделся! Разорвали почти в клочья, а нам - прибирать!
– И многих вурдалак за месяц задрал?
– Да никого, кроме орка. Но, похоже, и орк успел вурдалака подранить, - снова вмешался Пиня.
– Раньше-то он иначе выл, вроде как с вызовом, а сейчас ровно плачется.
– На болотах мы иногда находим звериные кости, до белизны обглоданные, а ещё куры у нас пропадали, но на людей он не охотится, - подтвердил Додоня.
– Мы уж и привыкли к нему.
– Вы уверены, что это вурдалак?
Немой что-то промычал, шевеля пальцами, и Чуня поспешил с переводом:
– Моня видел его издали, вурдалака ентого! Ростом он повыше Балуни будет и поосанистей, лапы длинные да тощие, а ухи поболе твоих!
– Похож, - согласился Лапоть.
– А я бы его и вблизи рассмотрел, кабы зрячим был, - Пиня понизил голос, акцентируя всё внимание на себе.
– Сидел я как-то на нашем брёвнышке, о жизни думал и до того замечтался, что ночь заметил, лишь когда вместе с теменью холод подкрался. Вдруг слышу - идёт кто-то, да не человек. Обмер я, а вурдалак давай меня обнюхивать: сам ровно собака дышит и из пасти мясом так и разит. Потом Чуня меня ужинать окликнул, а вурдалак - фрр!
– и к себе в топь удрал.
– Ну следы-то остались?
– судя по шёпоту, ратника пробрало до нутра.
– Здесь очень топко, след сразу затягивает. Но когда он на камушек наступил, так клацнуло, словно когти у него железом окованы...
...Вскоре Додоня
с собакой ушли в Осадки, ничуть не страшась вурдалака, остальные тоже разбрелись по домам. Выделенный путникам навес некогда служил курятником, а теперь и конюшней, и апартаментами, и всем, что может понадобиться единственному источнику дохода в этой глуши. Заверив хозяев, что с костром управляется не хуже, чем с лютней, Шип сложил камни кольцом, чтобы огонь не "сбежал": и вурдалак не сунется, и писать при ярком свете сподручней. Пальцы коснулись шероховатой поверхности тетради для заметок, и эльф в который раз мысленно возблагодарил Велену. Почему-то он не сомневался, что у воинственной берегини всё в порядке.– Как тебе местные? По-моему, довольно заНЯтное племя. Они на болоте ещё до образования княжеств поселились, живут замкнутой общиной, и просто удивительно, что из-за постоянного кровосмешения здесь не бегают уроды.
– Если бы Стрежень не сгинула, у её жителей были бы достойные конкуренты, - Лапоть выразительно крутанул пальцем у виска.
– Только имена уже с ума сводят. Не удивлюсь, если их петухи по утрам не кукарекают, а някают.
– По крайней мере, пёс лает.
– Видал, какие у него зубки? Как думаешь, он мог того орчину задрать?
– Теоретически, да. А зелёного точно задрали?
– Точно. После двух недель в сырости да жаре, он буквально в руках у меня расползался, - ратника передёрнуло, - но такие укусы трудно не увидеть. Дороговато вурдалак за погляд взял.
– Ну, мы-то на него глазеть не будем. Спи давай, нам уезжать рано.
Лаптю не понадобились уговоры. Отвернулся от света, и почти сразу раздался сочный храп человека, не обременённого мыслями. Шип поудобнее устроился на жёстком тюфяке, но перо в чернильницу не обмакнул. У него, в отличие от компаньона, дум было предостаточно.
Во-первых, орки, буквально выросшие в седле, пешком не путешествуют, тем более, совсем налегке. Отсюда вопрос: куда подевался конь, оружие и поклажа? Скорее всего, вещи и деньги прибрал будущий покоритель трактов Брыня, лошадь спрятал где-то на болотах, а остальным сказал, дескать, глупая скотина сбежала на свою погибель, заодно унеся пожитки хозяина в седельных сумках. Шип не стал расспрашивать мужика напрямую, дабы не искушать желанием разжиться заодно кошельком чересчур любопытного эльфа, также неудачно решившего поглядеть местную "достопримечательность".
Во-вторых, почему нечисть заинтересовала путешественника настолько, что он решил задержаться в подозрительном месте у жадного до "злата" хозяина? Вой действительно походил на вурдалачий, но не только.
И, в-третьих, что за вурдалак такой, предпочитающий гоняться за зверьём, хотя слепой старик был для него более лёгкой добычей?
Затмив лунный свет, на утоптанный пол легла тень. Шип машинально нащупал рукоять меча. Прижав палец к губам, Брыня зашёл под навес и сел напротив л"лэрда.