Чтение онлайн

Семечкин из белого стал серым. Говорить уже не мог, только губами шевелил, как глухонемой. Прокурор, однако, понял по губам, что речь идет об условном сроке, принимая во внимание, так сказать, раскаяние и прочее. Охотно пояснил:

— Вообще, это уж как суд решит. А закон, мой дорогой, что дышло… Нет безвыходных положений. Тем более что руку протягивать у нас знаете сколько любителей. Не одна ваша супруга. А вы человек с незапятнанной репутацией, случайно оступились, осознали. Ведь осознали, правда? — Дружески обнял за плечи.

Семечкин сглотнул, к горлу подступил комок. Без ответа и так было видно, что осознал. Прокурор положил на стол листы бумаги и ручку. Ручка высохла и не писала. Бухгалтер тряхнул и посадил на брюки жирную кляксу, что сообщило причудливой расцветке костюма дополнительный штрих.

Читая затем написанное, Евлампий Кузьмич шевелил пухлыми губами

и кивал иногда головой, как бы одобрительно оценивая то или иное место. Семечкин стоял на подгибающихся ногах, ждал решения своей участи.

— Мне теперь прикажете — куда? — спросил хрипло. — С вещами?

— Как — куда? — удивился прокурор. — Отправляйтесь прямехонько домой, к жене, к детишкам. Беспокоятся, наверно. Ночевали, я вижу, на скамейке. Вон весь костюм краской перепачкали. Заходите, если появится опять желание, буду искренне рад! Высокое гражданское сознание сейчас — это такая редкость! — Они долго, с особой теплотой жали друг другу руки, особенно прокурор.

В момент этого диалога, несколько раньше, в кабинет зашел старший следователь Кубышкин, тощий, с длинным землистым лицом и лошадиными зубами. Делая вид, что роется в своем шкафу, он тем не менее ловил каждое слово. И когда Семечкин удалился, он повернулся к прокурору с выражением язвительной иронии.

— Удивляюсь вашему прекраснодушию, Евлампий Кузьмич, — произнес он желчно. — Отпускаете на волю закоренелого преступника! Просто так, за здорово живешь. — Остро прищурился, приблизился. — Он тут вам лапшу на уши вешал. Это не наш человек, вообще не наш, а оттуда… Не ясно?

— Откуда — оттуда? — не понял прокурор.

— Ах, да вы еще ничего не знаете! В городе колоссальное ЧП! Предположительно совершена диверсия крупного масштаба. Часть людей заражена неизвестным вирусом, их срочно изолировали. А этот тип — их руководитель, заброшен со специальным заданием. Я лично сам его видел! Только что. Возле витрины универсального магазина. Делал кому-то знаки… И вот он уже здесь, заметает следы… Он должен быть немедленно арестован. Удача сама идет нам в руки!

— Чушь какую-то несете! — Прокурор нахмурился. — Человек явился с повинной. Посмотрим на выводы комиссии. Вам дай только волю, таких дров наломаете! — Он в раздражении закурил и крикнул через дверь, в приемную: — Валя, сделай чайку с лимоном да покрепче! Итак, этот Семечкин, бухгалтер с десятой автобазы, — руководитель диверсионной группы? И как же вам удалось его вычислить? — добавил прокурор не без иронии. — По глазам?

— Не по глазам, а по зубам! — Старший следователь зло рассмеялся, они никогда друг друга не понимали. — У него две золотые коронки. И сделаны они… допустим, в Соединенных Штатах Америки! Вот такая, между прочим, деталь.

— И как вы это докажете?

— Акт экспертной комиссии прилагается! Заслуга прокуратуры…

— Ну вы, однако, типчик! — удивленно протянул прокурор: такого в его практике еще не было, а уж он-то всего навидался. — И кроме того, такие дела не по нашему ведомству, — добавил он с неприязнью.

— Когда речь идет о борьбе с врагами… — парировал старший следователь. — Надеюсь, позволительно будет ознакомиться с записями этого… с показаниями вашего клиента? — добавил он с язвительной усмешкой.

— Сделайте одолжение, — холодно сказал прокурор. — Только никаких фокусов. Запрещаю!

2

Семечкин не помнил, как он очутился на свежем воздухе, надышаться не мог. Постепенно отходил. И первой его мыслью было, как ни странно, еще раз заглянуть в отдел детских игрушек, где на витрине, вопреки всякому здравому смыслу, он встретил Булкина, сотрудника автобазы.

Еще издали он увидел, что вход в магазин окружает плотная толпа. Милиция оттесняла любопытных. А народ все прибывал и прибывал.

Семечкин изо всех сил старался протиснуться ближе, что-то подсказывало ему, что появление кадровика за стеклом витрины в сильно уменьшенном виде и царящая вокруг тревожная суматоха необъяснимым образом между собой связаны. С другой стороны, уважаемый всеми Павел Семенович в костюме Петрушки… Невероятно, немыслимо!

Да, бухгалтер не ошибся: это был именно он.

Покинув поутру навозную кучу в том виде, в каком оставил его пришелец, то есть имея лишь носовой платок вместо одежды, не говоря уже о ничтожных размерах, Павел Семенович впервые с ужасом осознал, какая громада проблем на него навалилась. Казалось бы, чего проще — пересечь площадь, по ту сторону которой призывно поблескивал окнами продовольственный магазин. Но, как говорится, близок локоть, да не укусишь. Сплошным потоком идут машины и пешеходы. Не задавят, так сцапают

из любопытства. А там начнется… Сообщат на работу, жене… Боже мой! Но голод не тетка. И тогда он принимает отчаянное решение: пробежать через площадь нагишом, как есть, платок же бросить, только мешает. И вот представьте картину: из-под лежащего на дороге носового платка, на который никто и внимания не обращал, выскакивает маленький голый человечек и, быстро семеня ножками, проносится через открытое пространство, рискуя угодить под колеса. Всех, кто был поблизости, это зрелище повергло в шок. Пешеходы останавливались, вытаращив глаза, машины с визгом тормозили и тоже останавливались. И к тому моменту, когда опомнились и с криками и воплями бросились ловить это неведомое существо, Булкин успел миновать опасный участок, проскользнул сквозь прутья решетки полуподвального складского помещения магазина и был таков. Инспектор по кадрам еще не знал, что подвал кишит крысами. Он спрыгнул на мешки с чем-то мягким и замер: десятки пар крысиных глаз в злобном недоумении наблюдали за чужаком. Возможно, та, что ближе всех находилась, и не прочь была бы попробовать его на зуб, но, к счастью, среди зверья существует мудрое правило: не рисковать без надобности. А крыса была сыта.

Избегнув, таким образом, кровавой развязки, Павел Семенович вскарабкался по ступенькам на первый этаж и очутился в торговом зале продовольственного магазина, где он и утолил аппетит чем Бог послал: это были крошки печенья на полу и даже пряник, на котором он попрыгал, чтобы размять. О том, как была решена проблема с одеждой, для чего пришлось пробраться в вещевой отдел магазина, мы уже знаем. Облачиться в костюм Петрушки — то была гениальная идея. Именно в этот момент и произошла досадная встреча двух сотрудников автобазы, и Булкин поспешил поскорее исчезнуть, а Семечкин стал думать, что это у него с головой не в порядке.

Между тем инспектор по кадрам рассчитывал затаиться где-нибудь в уголке, осмыслить свое положение и подумать, что делать дальше.

Тут-то и появилось новое лицо: Людмила, продавщица штучного отдела. В тот самый миг, когда отважный акробат оседлал скакалку и спускался по ней вниз, она его и сцапала за ножку. Булкин отчаянно заверещал от неожиданности, а потом стал сбивчиво что-то объяснять. Людка его не слушала. Ее удивило не то, что он двигался, мало ли заводных игрушек, а то, что натуральным человеческим голосом заговорил. Тут она вмиг одежонку с него сдернула и стала тютюшкать, как всякая женщина поступает с существом маленьким, беззащитным, голеньким к тому же.

— Ах ты, моя малюточка, мой огурчик! — ласково приговаривала она и шлепала по голой попе. — Да откуда же ты такой взялся? Ай тютю-шеньки, ай тю-тю… — Стала с ним играть и подбрасывать выше себя — Павел Семенович визжал, сердился, но что он мог сделать? Представьте себе, что вас швыряют на высоту десятиэтажного дома и нет никакой гарантии, что поймают. И вот в момент полета Людмила вдруг обнаружила: маленький человечек у нее в руках, может быть, и игрушка, но сделанная чрезвычайно добросовестно, никакой бутафории, все натурально. Интересно, какая фабрика выпускает? Любопытная девица стала Булкина поворачивать и так и этак в поисках заводского клейма, но не нашла, а вместо этого рассмеялась и слегка покраснела: пальчики ее с крашеными ноготками устремились в привычном направлении; и давай удивительную игрушку страстно тискать и обцеловывать — то была, конечно, ошибка. Маленькие цепкие ручонки протянулись, схватились за нос, повернули туда-сюда; слова теста, как и следовало ожидать, довершили дело. Правда, в отличие от своего предшественника, Людмила перешла в новое состояние без особых проблем, только дергалась и хохотала, точно ее щекотали. Прошло немного времени — перед Булкиным стояла очаровательная голенькая особа, таращила глазки. Только теперь он разглядел, что Людка вовсе даже недурна. Мордочка у нее была смазливая, а характер, похоже, легкий, веселый, и своему новому положению она не придавала особого значения, находя его забавным. И уж никак не драматизировала. Природа есть природа. Магазин был пуст. Покупатели толпились возле входа, терпеливо ожидая положенного часа. Нет ничего удивительного, что оба не сговариваясь бросились друг ДРУгу в объятия… А надо сказать, что Людка училась любви не по учебникам. Булкин отродясь ничего подобного не видел; по сравнению с Людмилой пресная Варвара, жена, была как ворона по сравнению с чижиком. Ничто, казалось, не мешало мини-гопсам наслаждаться друг другом, если бы не швабра с колючей щетиной, которая неподалеку совсем некстати двигалась туда-сюда. Это уборщица тетя Паша пришла пораньше, чтобы навести марафет перед открытием магазина.