Воины облаков
Шрифт:
А скажите, где в наше время себя можно чувствовать спокойно? Где рванёт себя на всю голову религиозный фанатик? И даже проще..в авиаперелёте…в автомобиле…да просто вечерком у клуба, где тусят ребятки со стеклянными глазами. Я фаталистка. Кому суждено быть повешенным, не утонет. Истина старая, но какая же справедливая.
Мы снова поднялись. Двое самых быстроногих помчались вперёд, чтоб как можно быстрее передать вождю предложения Алекса. У нас ещё было время, чтоб подготовиться. Разведчики, из приграничной крепости, выслали скороходов ещё до вступления армии на территорию чачапойя. Для этого и стоят они, эти крепостцы. Для разведки, для отвлечения на себя части вражеских солдат. Они будут драться на расстоянии, за стенами, сколько будет возможно. А потом уйдут, для этого предусматривается замаскированный тайный ход в горы. В таких крепостях старые солдаты, порой, ведут
Путь до города проделали лёгкой рысцой. Узкая тропа за поворотом пошла на спуск, и город уже был в поле зрения. Нас ждали.
Мы, ещё по дороге, прикинули все возможности. Максимум, что могли успеть - это сделать что-то типа подкидных цирковых досок. Чтоб забрасывать противника большими камнями. Настоящие баллисты не потянули бы. А с досками даже детишки управятся. К одному концу корзину привязать, а на другой прыгнуть. Для детей, так даже развлечение, только укрытие организовать. А каменная глыба, в скоплении врага, шороху наделает. Если найдём все нужные составляющие, можно горючие смеси сделать. В глиняных горшках. И тем же путём в нападающих отправить. Ночью очень классно смотреться будет. Даже, если на отдых станут, среди ночи, в спящих, такую плюху запустить, вот где паники будет.
С досками проблема одна - досок нет. Прийдётся вязать из стволиков деревьев, по типу плотиков. Два брёвнышка - стойки, в землю вкопать, для устойчивости. Под поперечную ось из медных полос проушины. К одному краю корзину, с низким краем, для снарядов, присобачить. Второй край тканью обмотать или тросом, чтоб прыгающие ноги не поломали, да аккуратно подушку подсыпать земляную, чтоб край доски не обломался. И пуляй себе. Народ работой озадачили. И пошли к Ахау.
Парень наш, обихоженый, лежал у своих, в храмовом доме. Стас вспоминал, исторически известные, составы “греческого огня”. Самым доступным признали: нефть, сера, смола и масло. Все составляющие использовались как лекарства и бальзамирующие средства. А вот с фитилями, в какой-то мере, повезло. У нас всех в рюкзаках лежали плотно завёрнутые туристские спички. Лучше не придумаешь. Нет, конечно что-то измыслили бы, но время поджимало, а нам ещё нужно было состав опробовать. Найти горшки, с узким горлом, отослали Чаупи-тута. Да и запечатать чем, найдём.
Как воевали чанки, Стас не знал. Насчёт инков читал, что они психические атаки любили. Только, как мы поняли, когда пытались, хоть приблизительно, вычислить время нашего местонахождения, империя Инков ещё империей не стала. Находилась в зачаточном состоянии. Эта информация, на тот момент, нас, вполне, порадовала. А вот теперь бы знать побольше. Заранее решили попробовать начать с переговоров. Послов в город не пускать, чтоб не давать возможностей разведки. Говорить на нейтральной территории. А чтоб сделать видимость дружелюбного приёма, и заодно укрыть говорящих от стрелков, разбить у входа в город шатёр с накрытыми столами. Если переговоры не удасться закончить положительно, время на них уйдёт, а нам это важно.
Город, тем временем, готовился к осаде. Всё наиболее ценное, а так же запасы пищи и воды, направлялись в Верхний город. Все, кто не сможет участвовать в сражении, отправяться туда же при первых признаках приближения войска. Вокруг города собирались камни. Для пращей и наших примитивных метательных сооружений.
Нападения часто планируются в момент, когда заканчивается урожай старого года, а новый ещё только в проекте. Меньше запасов у осажденных. Правда и нападающим отовариться негде. Всё равно, война - это хреново. Всходы могут уничтожить. Их за городские стены не спрячешь.
Наступал вечер. Разведчики доносили, что, пока, войск не видно. Людям надо было отдохнуть. Когда это удастся в следующий раз, никто знать не мог. Анджей и Анжелка, что-то с таинственным видом мастерили, когда я вернулась, в последний раз поговорив с Ахау. Увидев творение их рук, я расплылась в широкой улыбке. Анджей в своём репертуаре. Его любимое развлечение - воздушный змей. Точнее на этот раз дракон с чудовищной рожей и всем богатством фантазии двух голубков.
Тело сделали из конусов обтянутых самой тонкой тканью, что нашли в городе. Вовнутрь вставили камышовые свирельки, для звукового оформления. Хвост и крылышки отделали самыми большими перьями попугаев ара, связав их яркими пучками. Последним штрихом Анджей прорисовал основные детали рожи светящейся краской. Нашёл ещё в Лиме нужный цвет для своих змеев. Чтож, утром запустим. Пусть
встречает армию чанкай. Интересно, как им понравится? По задумке, он их и ночью должен в нужном тонусе поддерживать. Где-то я читала, что на них воинов поднимали, чтоб врагов забрасывать горящими бомбочками. Только я бы не решилась живого человека на этой ненадёжной, на мой взгляд, штуковине, такому риску подвергать.Чаупи-тута весь день мотался по городу. Да, вобщем-то, суетились все. Но, зато, к вечеру, всё задуманое, выполнили. Десятка два этих странных штуковин, для метания камней построили на наиболее вероятных направлениях атаки. Возле них лежали аккуратные пирамиды, собраных за городской чертой камней. Маленькие камешки, для пращей, дети собирали в корзины и выставляли на городских стенах. Тут же лежали связки стрел. Горшки с зажигательной смесью были спрятаны до поры в сухом, закрытом месте, во избежание неприятностей. Много сделать их не смогли. Поздно подобрали состав, который и хорошо горел, и прилипал. Деревянных палочек, которые называли смешным словом “спички”, было не очень много. А их хотели приберечь ещё и для похода в сельву. Там ведь тоже могут быть всякие малоприятные сюрпризы.
К вечеру он так устал, что даже не знал, чего ему хочется больше: спать, Спать или СПАТЬ. Но, войдя в комнату посланников, он забыл про сон. На него таращилось чудище, занимающее полкомнаты. Всё в перьях и ярких лоскутах, оно извивалось на полу, а Анджей привязывал к нему верёвки, как-будто боялся, что оно уползёт за дверь. Он подошёл и осторожно тронул его пальцем.
– Р-р-р..Ам!-из за спины прорычала Ирина.
Чаупи-тута вздрогнул. Потом, увидев её улыбающееся лицо, подумал: “Кровь, война..для чего всё это? Если в мире есть смеющиеся девушки, облака среди горных вершин..
Он сел у огня и Олеся подсунула ему миску с бобами. Он ел машинально, глаза у него слипались и в последний момент он почувствовал, что еду успели подхватить из его разжавшихся ладошек.
– Ухайдакали ребёнка,-было последнее, что он услышал.
Но спасительный отдых не шёл к нему. Он видел болото в лесной чаще. Маслянистый проблеск змеиной кожи в воде. Крадущиеся фигуры между толстых стволов деревьев и перепутаного буйства зелёного подроста. Слышал резкие крики птиц. Высоко в небе бесшумно проскользнула гарпия. Раздался визг пойманой обезьяны и треск мелких веток. Он нагнулся и разглядел во влажной грязи следы рифлёных подошв. Тут прошли посланники. Но из чащи уже выбирались низкорослые воины. Он побежал. В спину раздался издевательский хохот. На бегу, он всё же старался не упускать с таким трудом найденых следов. Его не преследовали. Может быть не считали достойным опасения, а может думали, что всё равно рано или поздно настигнут его в лесу, напуганного и измученого.
Ему хотелось знать, чем же закончится этот страшный сон. Иначе в его душе навсегда останется сомнение, но он уже видел другую картину.
Храм. Он узнал его. Хотя, в этом сне, его высокие стены были изъедены временем и лесом. Тот город, что он видел в своём первом видении, ухоженым и полным жизни, был мёртвым и безлюдным. Остовы домов без крыш проросли зелёной порослью. Непуганые птицы орали громкими голосами. И только, прорубленая мачете, просека показывала, что здесь прошли люди. В чаще раздался треск. Крупное животное ломилось сквозь заросли. На открытое место выбежал крупный пекари. И тут же, с низким гортанным взрыком, на него навалился крупный самец ягуара.
Глядя зверю в глаза, он отступал медленно и осторожно, пока, бьющий хвостом, хищник не ухватил добычу за холку и, коротко, отрывисто порыкивая, потащил её в чащу. Ещё долго сердце, бьющимся комом, перекрывало дыхание. Наконец, часто оглядываясь, и стараясь унять дрожь в ногах, он всё быстрее и быстрее пошёл к стенам, за которыми его ждало что-то важное, чего так жаждала душа.
18ноября.
Город расположился на одинокой горе, со срезанной вершиной. Он спускался вниз четырьмя терассами. Верхняя была самой узкой. На ней выстроили только Дом Избраных. Он тоже представлял собой половинку ступенчатой пирамиды, со срезом заподлицо со склоном, по которому вилась узкая тропка, так измучившая на подходе наш отряд. Вход видно, если стать у подножья, лицом к городским воротам, которые и не ворота вовсе, а узкая расщелина. В самом широком месте, вначале, в ней мог стоять взрослый мучина, раскинувший руки в полный размах. Дальше всё уже. В конце, могла пройти лама со снятыми перемётными сумами. Весь проход охранялся лучниками, стреляющими с высоких стен. Ещё три таких щели ограничивали подъём на каждую последующую террасу, а так же в дом избраных.