Воины облаков
Шрифт:
Дважды попали под короткий, но сильный дождь. Наши куртки нас бы не спасли. Но перед самым отъездом в Перу, я всё таки получила посылочку от тётушки из Штатов. Я просила и получила, слава богу, два десятка дождевичков из тонюсенького полиэтилена. Как в магазинных кульках. Такие выдают на Ниагаре, во время экскурсий, от водяной пыли. Когда я была у неё в гостях, мне показалось удобным иметь такой плащик. Его, конечно, надолго не хватит, но зато, свёрнутым, в кулачке спрячется.
Кроссовки намокли и весили по пуду, на уставших ногах. И запасной обуви нет. Надо будет попробовать хотя бы какие-то мокасины изобразить. Чаупи-тута получил плащик тоже. Хорошо, они кучкой так и лежали в моём рюкзаке, благо места занимают чуть. Он удивлялся и радовался, как ребёнок. Хотя,
– Пушак, я соскучилась.. Тому, кому прийдётся читать мой дневник, точно прийдёт в голову: озабоченая девица и человека толком не знает, а туда же - неземная любовь!
Да я и сама удивляюсь. За собой такого раньше не замечала. Ну, я не девственица, конечно. У меня были парни. С одним я даже жила полгода, думала серьёзно, но не сложилось. Но и так, чтоб скакать по постелям, так нет. И такого бешенного желания, как с амаутой, я в жизни не испытывала. Действительно, сколько я его знала?
Но, после разговора с Аари, я начала догадываться, что как минимум половина этого влечения, не совсем моя. Эх! Далеко ты, моя телевышка, а добивает, как надо. Может он правда умеет любить сильнее меня, а может его мужское тело так стосковалось, что теперь из меня жгуты крутит. После моёго “дальнобойного секси”,
я как-будто чуток успокоилась. По крайней мере пропало постоянное напряжение натянутой струны. И скучать за амаутой я стала по другому. Сердцем. Хотелось просто посидеть рядышком где-нибудь на берегу реки, глядя на бегущую воду, прижавшись к его сильному плечу. Распросить о его жизни, о том, что он думает, чем хочет жить. Насколько ему нужно, чтобы я была рядом.
Город был молодым. Скорее даже сильно разросшийся посёлок. Здесь селились земледельцы и пастухи. Дома избраных здесь не было. Небольшой анклав молодых воинов, нашедших здесь женщин и ставшие первым ядром защитников и городских стражников. К моей огромной радости в городе было несколько скорняков, у одного из которых нашёлся подходящий материал и деловая хватка. Я поменялась с ним простой выкройкой мокасин в обмен на большой кусок кожи тапира, и уже готовые кожаные полосы, для сандалий. Ими я собралась свою будущую обувку сшить. Я уверена, что мастер отдал бы мне кожу и так. Влияние статуса. Только мне не хотелось этим пользоваться. Вместе мы углём вычертили выкройки мокасин на всю нашу компашку, включая нашего малыша и даже Ахау. Парень был такая лапочка! Подождите, я ещё свою идею со свитерками не оставила. Наши чуть не лопнули от смеха, когда я стала рисовать на куске ткани ступни всех вышеупомянутых, а Чаупи-тута сказал, что сандалии к свадьбе каждый шьёт сам.
– А когда это ты невесту нашёл?-даже я не удержалась от хохота, хотя с ним стараюсь этого не делать. Очень потешно обижается.
– Нашёл,-конечно же надулся он, -только она, глупая, об этом ещё не знает.
– Скорее, ещё не родилась,-показала ему язык я. И умчалась в город, на этот раз взяв с собой Ахау, для лучшей коммуникабельности. Отчего малыш собрался накукситься ещё больше, если бы Алекс не сказал, что у ему тоже нужна помощь, чтоб достать масло и воск.
– Это есть у шамана,-сказал Чаупи-тута,-для мёртвых.
Шамана мы решили пограбить. Это для их престижа мы вояж проводим. Вот пусть и выделят средство, чтоб божьи засланцы народ соплями не нервировали.
Первую пару для малыша мы сделали втроём. Если налажаем, меньше кожи испортим.
Я положила маленькую выкроечку ступни на кожу, очертила слегка сгладив изгибы и больше закруглив носочную часть. Вот я ему ещё шерстяной носочек свяжу, как раз место будет. И запасик чуть дала. У него ножка-то растёт. Правда сколько такой мокасин в горах продержится, это ещё проверить надо. Может и вырости ножка не успеет. Да ладно! По натоптаному,
дальше на раз наделаем. Выкройки только сохранить. Ступню вдоль пополам разделила. По наружной стороне ноги отмерила высоту боковушки. От точки мизинца до верхней линии мокасина провела по косой линию. Всю длинну очертания ступни промерила кожаным шнурком и отчертила линию верха. А в самом конце пририсовала на глазок язычок. Потом прорезали дырочки для ремешка и собрали в два счёта. Скорняк был в восторге. Так он себе на невесту за год заработает. На дом, камнетёсом в общественных каменоломнях три месяца, вместо положенной недели, отработал. Зато теперь, он похлопал по крепкой стене, есть куда жену вести. Долги только отдать за постройку. Вот уж теперь недолго его Ачупа ждать будет.– Ачупа, что это?- cпросила я Ахау.
– Ананас,-засмеялся парень. Снаружи колючий, внутри сладкий.
Ребёнок принял свою обувку с опаской.
– Может ему портянки мотать научиться?-задумчиво сказал Алекс. Меня батя научил.
– Мне бы шерсть и спицы, - попросила я,- хоть деревянные. Только дерево твёрдое надо и не сучковатое.
– Ну, да, ты б ещё отковать предложила,-хохотнул Стасик.
– Надо было у ювелира серебряные спросить,-Олеся ковырялась в миске,- творожку бы.
– Кого бы тут подоить,-опять подал голос Стас и завистливо посмотрел на тискающихся “голубков”.
Последний “хоровод” cделал парней ядовитыми. И шутки приобрели определённую направленость. Того и гляди с вояками за село побегут.
Алекс тихонько помешивал в горшке масло инчи и вливал в него тонкой струйкой растопленый воск. Мазали все вместе. Чаупи-тута наделал нам метелочек из какой-то жёсткой травы, которая слегка пованивала.
Нам выделили один дом из двух общественных, во втором были все остальные, кроме воинов. Те спали в стражницких. Заодно и местным помогли. Менялись чаще. Все были рады тому, что получили. Опять зарядил дождь.Из-за него церемония представления нас любимых, не сильно затянулась. Палатки сушились внутри. Чем дальше, тем сильнее они воняли.
– Ничего, на воздухе выветрятся, но с таким дождём, как сегодня, боюсь наша пропитка нам не сильно поможет,-посетовал Алекс морщась.
– А представляешь сколько весит мокрое пончо?- съязвила Олеська,-не хочешь?
– Не-а,-спокойно ответил Алекс,-спите уже, если завтра дождя не будет, двинем дальше. Хочется уже побыстрее эту эпопею завершить. Пользуются нами шаманы, как хотят. Но что делать. Мы, в данный момент, ими пользуемся тоже. Сами вляпались в эту историю. Нам ещё с Пушаком повезло. С мозгами мужик оказался.
А, если б какой тупой оказался, поди знай, что бы в его мозгах сложилось. Могли нас выставить демонами или богами. Ещё не знаешь, что хуже. Сразу на стрелы насадили бы или ещё помучили в лице демонов или, за неумение чудеса творить, с Олимпа скинули в то же дерьмо. А амаута философ, понимает, что мы люди, понимает, что из другого времени и к вопросу нашего здесь появления подходит с такой житейской мудростью, что слов нет. Он, по ходу, ещё нас жить научит.
Я лежала, слушала Алекса, и его слова вызывали у меня чувство гордости за своего мужчину.
Чаупи-тута был расстроен. Его воспринимают, только как глупого ребёнка. Да, заботятся, да, любят. Но в серьёз не воспринимают совершенно. Ирина говорила, что их дети не взрослеют так быстро. Хотя думают хорошо. Только у них нет необходимости рано становиться взрослыми. А он уже не был ребёнком. Учился, не только со слов амауты и Ахау. Жизнь стала шире, поступки людей приобретали смысл, когда он понимал их истоки. Речка тоже начинается с маленького родничка и всё, что вливается в неё по пути делает её большой рекой, озером, даже, большой-большой водой. Когда он учил слова, Ирина назвала её - океан. Он никогда не видел даже большого озера, хотя ещё деревенский шаман, уча его именам богов и истории чачапойя, рассказывал о озере Титикака. Но, если он не видел его, это не значит, что его нет. И, если он сейчас не достаточно большой, то он не станет великим, как Океан. И тогда им будут гордится. И мама, и учитель, и …Ирина.