Воины облаков
Шрифт:
19 ноября.
Мы уходили от города затемно, а в небе висела, провожая, ехидная драконья рожа. Теперь нас трое в стане чуой армии. Я, Пушак и Чаупи-тута. Почти семья. Мальчишка, чуткий к чувствам, как-будто происходящее между нами, видит глазами а не сердцем, увязался за Джайной, даже ночевать остался в его шатре. Нам, как важным людям, тоже выделили шатёр. Выходить планировали очень рано, поэтому, как и обещали во время переговоров, решение своё объявили до захода солнца и даже на ночь остались среди чанка. Прощались тяжело. Девчёнки разревелись. Я тоже. Или вы думаете, что я железная и ничего не боюсь? Ребята тоже
Но к моему личному страху, конечно теперь добавился страх за любимого человека, за маленького мальчика, который, хоть и хотел казаться взрослым, но таким не был. Мы отвечали за него. И ещё я боялась оказаться, ну, как бы, недостойной в их глазах. Боялась струсить, если что-то пойдёт не так. Смерти боялась тоже. Но боли больше.
А сейчас, как подарок, нам дана была эта ночь. Наконец рядом, совсем одни. Мы перестали скрывать свою связь. Наплевали на всё и всех. Как-будто жили последние дни. Мы лежали совершенно обнажённые и разгорячённые любовью. Я водила кончиком пальца по его влажной груди. Целовала плечи, шею, уголок губ, пока он не наклонился надо мной снова и не прижался бёдрами к моим бёдрам. Сейчас всё произошло быстро и ярко. Наслаждение накатывало волнами и я почти сходила с ума, когда всё завершилось и у него. Ночь длилась и длилась, а мы не хотели останавливаться, не могли спать. Наши тела стремились друг к другу, не уставая и не испытывая пресыщения. Даже когда он был рядом, я продолжала чувствовать его в себе, и это было такое пронзительное чувство..
До рассвета оставалось ещё часа три. Лагерь спокойно спал. Конфликт был разрешён мирно и редкие часовые дежурили только для порядка. Маленькие группки нападающих не стали бы приближаться к огромной армии. Даже ивотные, чьи крики обычно слышны по ночам в этой местности, убрались подальше от такого скопления людей.
Пушак протянул руку к своей сброшеной в стороне одежде и взял пояс с серебряным кинжалом, который он не снимал никогда. Это был ритуальный кинжал шамана, но им мог прекрасно воспользоваться и воин в минуту опасности. Ручка его, с головой кондора, вырезанная из куска бирюзы, оказалась сосудом. Голова - плотно пригнаной пробкой. По лезвию шёл тонкий желобок. Я лежала, закинув руки за голову, тело требовало небольшой передышки. Шаман провёл пальцем по моим губам.
– Сожми крепко зубы, Юри,- прошептал он.
Я шутливо оскалилась и показала два ряда крепких ровных зубок, которыми вполне можно гордится. Пушак приставил к верхним резцам кончик кижала и слегка надавил. По выемке в лезвии скатилась маслянистая терпкая капля.
– Это поддержит твои силы, нам ещё идти целый день. Сам он тоже слизнул тонкую струйку жидкости. Её количество было значительно больше.
– Ты очень устал?- спросила я.
– А можно устать любить тебя?-ответил он вопросом на вопрос.
– А что это?-я облизнула губы, вкус поменялся, губы чуть щипало.
– Яд,-шаман хмыкнул,- не бойся, это кровяной яд. Там в пробке застывший сок гевеи, при ударе лезвие чуть смещается внутрь и открывает выход яду. Я и взял больше потому, что на меня яды действуют слабее. А этот мы даём больным, в маленьких дозах, чтоб восстановить силы. Знаешь, когда боги учили первых целителей, Инти сказал, что для того, чтоб убить болезнь, можно взять нож, можно взять яд и можно применить слово. Любая из этих трёх вещей годится, чтоб убивать и чтоб лечить. Дело в дозе.
– И ты хочешь
вылечить меня от любви,-пококетничала я.– Нет,-засмеялся шаман, хочу добавить тебе желания.
– Тебе мало,- я пихнула его кулачком и мы завозились в шутливом единоборстве. Он нарочито грубо развёл мне колени и повис надо мной, щекоча лицо своей густющей гривой. Наклонился и я почувствовала его губы на виске, на веках, на шее. Потом амаута нашёл мои губы и долго-долго целовал, пока знакомая волна не начала подниматься по телу. Я потянула его к себе , но он опустился, коснулся губами ложбинки между грудей, потом живота. Я нетерпеливо подалась к нему, и, вдруг, он застыл, зажал мне рот ладонью. Мгновение и шаман мягким бесшумным движением оказался на ногах, ещё одно и в руке его уже оказался нож.
В шатре густая тьма не давала разглядеть даже его фигуру в шаге от меня. Жаровня давно прогорела и последние искорки огня уснули под пушистым пеплом. Снаружи костры горели, но тоже едва-едва. И, всё таки, силуэт на фоне сдвинутого полога обрисовался чётко.
– Может кто-то из наших?- испугано подумала я.- А Пушак его сейчас ножичком. Прерваная любовная игра и испуг, сковали мои мышцы судорогой. Я даже пошевелиться не могла. Но, когда рука убийцы поднялась для удара, тело машинально ответило блоком.
– Спасибо, Алекс. Ты сейчас спас мне жизнь.
А нож амауты уже с тупым звуком вошёл в спину убийцы. Тот ещё отпрыгнул и пробежал пару шажков к выходу, как петух с отрезаной головой. Потом свалился головой за порог. Пушак двинулся за ним, но я вцепилась в его руку.
– Не уходи!- меня била крупная дрожь и я всем телом прижалась к нему.
Шаман оттолкнул ногой за порог неудачливого убийцу и задвинул полог.
– Вот ещё,- нервно засмеялся он,- стану я голым по лагерю бегать с кинжалом в руке.
Я ещё с ума не сошёл.
– Чего ты ждал, чтоб он убил меня?- рассержено спросила я.
– У тебя прекрасные реакции, я видел тебя в бою,- удивился Пушак.-И, потом, ты же видела его.
Он гладил меня по волосам, как маленького ребёнка, пока мышцы не расслабились и не подогнулись колени. Амаута уложил меня на своё плечо, обнял и покачивая начал нашёптывать:
Время не начинается в начале
и не заканчивается в конце..
Оно там, где есть кому сосчитать его,
пока любимая спит на твоём плече.
Звёзды идут по кругу
и время прячется между ними.
Но, сколько бы его не прошло,
я всегда буду рядом
и не дам тебе потеряться среди времён…
Я задремала, а когда проснулась, увидела Пушака, полностью одетого для дороги. На нём была короткая туника. Безрукавка из толстой кожи. Неизменный пояс с ядовитым кинжалом. Сандалии с высоко перевязанными ремешками и плотная полосатая накидка. Я приподнялась и потянулась за рюкзаком, в котором были мои дорожные вещи. Вчера я так и пришла в стан врага, в белоснежной тунике с кожанным пояском в золотых бляхах и солнцем на груди. Прямо скажем не совсем подходящий прикид. Все женские праздничные туники по бокам не сшивались. Я уже тогда видела жадные взгляды солдат чанка, шарящие по моей полуголой попе.
– Не надо,- остановил меня шаман. Ты поедешь на носилках. Джайна настоял. Женщины высокого положения, у чанка, передвигаются только на плечах воинов.
– Фу!-сказала я,- какая пошлость.
– Ничего, отдохнёшь, нам потребуется много сил, когда мы прибудем, а такие ночи,- он с удовольствием вздохнул,- замечательны, но забирают весь огонь для красной звезды. Мама Часка вернёт его тебе, когда отдохнёшь.
– А ты?- мне бы хотелось чувствовать его рядом, когда я буду болтаться на высоте мужского плеча и сверкать обнажёнными бёдрами.