Чтение онлайн

Разговор вели моя дорогая тётушка Толия и её любимец кузен Пелин. В основном говорила тётушка. Пелин только иногда реплики вставлял. Речь шла обо мне, что удивило меня до крайности. Тётушка обращала на меня внимание только если я истерики устраивала, в любое другое время она меня даже не замечала. Пелин же вообще был редким гостем. Он учился в столице. Появляясь только по очень большим праздникам, на меня даже не смотрел. Уверена, что повстречай он меня где угодно вне обеденного стола, то и вовсе бы не узнал, А тут вдруг вспомнили, да ещё и шепчутся в укромном уголке.

Разговор был о том, что моё совершеннолетие не за горами и что моей судьбой займётся Король, а это значит, что семейство Голи лишится тёплого местечка. Моя тётушка такого допустить

не могла. Почти десять лет она была полной хозяйкой замка Телезор. Успела, что называется вжиться в образ, и теперь строила коварные планы как сделать так, что бы оставить всё как есть и без вмешательства Короля.

Сперва она заговорила о том, что можно меня извести с помощью яда, но Пелин, будучи человеком образованным ей объяснил, что это совершенно глупая идея потому, что тогда Пилонство перейдёт короне без каких-либо проволочек. Тётушка немного посокрушавшись решила, что надо выдать меня замуж и решить эту проблему через храм. Полин ей объяснил, что без королевского одобрения мой брак невозможен. Вот это уже серьёзно огорчило мою тётушку. Но она не желала отступать без боя и, неожиданно, нашла выход из создавшегося положения. Скомпрометировать меня настолько, что бы Король вынужден был бы дать своё согласие на брак. Пелин сказал, что это возможно, но только в том случае, если свидетельство моего падение будет заметно невооружённым глазом. Тётушка, хихикая сообщила, что моё бесчестие ни для кого сюрпризом не будет и что она этим займётся незамедлительно.

И вот тогда заговорил мой кузен. Сперва он спросил у моей тётушки, своей матери, кого она наметила кандидатом в мои мужья. Та было вспомнила какого-то дальнего родича, но Пелин сказал, что доверять чужим нельзя. Что чужой человек, заполучив всё, может сделать тоже самое, что и ставленник Короля, то есть избавится от семейства Голи. Озадачив мамашу такой перспективой, он предложил свою кандидатуру.

Честно хочу сказать, что Пелин мне нравился. Он был красивый и взрослый, выгодно отличающийся от всех кого я знала и, если бы я не услышала этот разговор то, возможно, и не возражала бы против такой партии. Я ведь отлично знала, что моим мужем станет кто-то кого выберет Король, а Королю доверия у меня не было. Так что вполне возможно я сама бы порадовалась возможности оставить Короля с носом, но разговор на этом не закончился. Они начали обсуждать свои дальнейшие планы и мне в этих планах места не было.

Я не знаю, чем я им мешала, но после рождения ребёнка моя жизнь в их планы не входила.

Я сидела в своей каморке и впервые в жизни рыдала не издавая и звука. Мне открылась страшная правда — я никому не нужна. Совсем никому. А ведь я была так уверена в своих правах, в своём предназначении, что совсем забыла, что на самом деле я глупая девчонка и беззащитная сирота. Пока я наслаждалась своей свободой эти люди узурпировали мою власть, воспользовались правами и возможностями моего рода и сейчас озабоченны только тем, что могут всего этого лишится. И ещё я поняла, что только случай помог мне открыть глаза и дал надежду на спасение.

Несколько дней после этого разговора я просидела в своей комнате, сказавшись больной. Меня навещали, но я не желала общаться и, в конце концов, меня оставили в покое. Я искала выход из создавшегося положения. Самое ужасное, я знала, что помочь мне некому. Даже слуги и те служили не мне, а тётушке. Я была чем-то вроде вешалки для мантии — повесили для проветриванья и обратно в шкаф засунули.

Вот тогда я и обратилась за помощью к своему гримуару.

Подготовка заняла не дольше недели, но за это время мне пришлось многому научится. Пелин начал за мной ухаживать, и мне приходилось ему улыбаться, хотя очень хотелось вцепится когтями в самодовольную смазливость его мерзкой рожи. Тётушка стала ко мне необычайно добра и баловала обновками, на зависть Лоне. Я попыталась поговорить с дядей, но он меня не понял, или не захотел понять. Результатом этой беседы стали только более откровенные ухаживанья Пелина, сочувствующие

вздохи тётушки и шёпот сплетен за спиной.

Единственный кого беспокоило происходящее был Дев. Мой единственный и бесполезный друг Дев. Я не могла доверить ему всю правду, ведь это была его семья. Я не знала кому он отдаст свою лояльность и не хотела ставить его перед выбором. Ему я сказала, что мне снился сон.

Да, я сказала, что мне снился сон, что я оставила своё тело. Я сказала, что мне снилось, что я лежу мёртвой, а мой дух кружит над телом и хочет вернуться, но не знает как. Я сказала ему почти правду. Мне нужен был кто-то, кто не допустит погребения моего тела. Моему телу нужна была защита. Я доверила её Девиану. Кроме того я была уверенна, что моя тётушка ухватится за малейшую надежду и не объявит о моей смерти.

Как видишь я была права.

Я избежала позора вынужденного брака. Я сохранила свою честь. Я спасла себе жизнь. Я вернулась. Осталось только вернуть себе себя.

Мелина громко высморкалась Алькиным носом в мокрые кружева и затихла, ожидая сочувствия.

Алька рассматривала своё отражение в окне на фоне ночного неба и думала о бестолковой ведьме с которой её свёл случай, или судьба — не суть важно. Важно только, что сочувствия не было. Но и равнодушием её чувства не назовёшь.

Была злость на корыстную родню, была досада из-за неудачи и сложностей, было даже раздражение, но сочувствия, которого от неё ждали она не испытывала.

— Да, тебе действительно подфартило, что ты этот разговор подслушала, — не выходя из состояния задумчивости, протянула Алька, — могла ведь так и хлопать ушами до самого конца.

— Я и сама это понимаю. Но знаешь, что самое смешное — я бы наверно была бы вполне себе счастлива. Как баран на заклании. Радостно бы подпрыгивала и виляла хвостиком до самой последней минуты, уверенная во всеобщей любви и обожании.

— И как дурой жила, так бы ею и померла… — подвела жирную черту Алька.

— Я думала, у нас с тобой взаимопонимание… — шмыгнула носом жертва коварства.

— У нас ещё и взаимовыручка. Правда вынужденная, но тем не менее, надёжная основа для обоюдовыгодных дружеских отношений. Поверь мне, часто, слишком часто, сочувствие и жалость гроша ломаного не стоят. Зачем мне тебя жалеть? Ты и сама с успехом это делаешь. У нас говорят: „что нас не убивает, делает нас сильнее“ так что радуйся — ты стала сильнее и, будем надеяться, мудрее.

— По-моему я стала злее.

— Злость иногда полезна. Она тебе ещё пригодится при встречи с родственничками.

— Можешь не сомневаться, тётушка и Пелин ещё ни раз пожалеют, что со мной связались.

— Вот в этом я тебя полностью поддерживаю. Месть, это сладкий десерт, от которого нельзя отказываться, — Алька закончила свою пламенную речь широким зевком, — будем считать программу сегодняшнего дня выполненной. Я к себе, а ты, перед тем как завалишься, не забудь зубы почистить и волосы расчесать, а то завтра будут похожи на стог сена.

— Пусть ночь обещает удачу, а утро её принесёт, — покорно согласилась Мелина хотя без слов было понятно, что поболтать ей хотелось бы больше.

— Пусть приносит, — согласилась Алька, зевнула ещё раз и отправилась, как обещала, в свою кровать, под своё одеяло.

Засыпалось ей, на удивление, тяжело. В голову лезли дурацкие мысли, украшенные иллюстрациями к авантюрному роману под названием „жизнь и приключения богатой сироты, рассказанная ею самой“.

Конечно Мелина дура, но дура не по сути своей, а по воспитанию. Мелину мать вот только жалко. Все её усилия коту под хвост. Даже если её непутёвая дочь вернёт себе свои права, сумеет ли она Пилонство сохранить? Ведь именно за него её мать боролась всю свою жизнь. Именно его хотят присвоить родственнички. Да и Король руки тянет… А Мелина, наивная душа, думает, что вернётся в своё тело и всё на свои места само собой встанет.