Вход для посторонних
Шрифт:
— Считаешь, что я не была убедительна? — Альку обеспокоили слова подруги.
— Нет, почему же, очень убедительна, — успокоила её Катания, — просто я знаю, что ты далеко не дура, а именно в этом ты пыталась убедить нашего гостя. Так что у вас там случилось?
Алька оглянулась на дверь, словно хотела убедится, что она плотно закрыта, потом подошла к Катании и, облокотившись на стол, доверительно прошептала:
— Лучше тебе этого не знать.
— Так всё плохо? — присвистнула ведьма.
— Даже ещё хуже, — созналась Алька. — Он сейчас побежал искать какую-то таинственную женщину, а когда
— Ситуация не из приятных, — посочувствовала Катания. — Что делать думаешь?
— Пока ничего, — решила Алька, — а там видно будет. Не думаю, что он так просто справится с поиском незнакомки. Она ведь не чай с кавалеристом пила в борделе…
— Мы, женщины, когда нам это нужно, очень хорошо умеем заметать следы, — обнадёжила Катания подругу. — Не думала, что когда-нибудь скажу это, но мужчины своих женщин очень недооценивают. Хитрых женщин значительно больше, чем умных мужчин.
— Но мы сохраним эту тайну, — хихикнула Алька.
Глава 69 Королевские тайны
Алька не верила своим глазам.
Вместо ожидаемого балдахина она смотрела на мужской профиль, светлым пятном выделяющийся в тёмном пространстве слабо освещённой комнаты.
Профиль был чётким и мужественно красивым.
Но не красота мужского лица поразила Альку, а его выражение.
Да, в нём был и характер, и ум, и даже внутренняя сила присутствовала, но поражало оно выражением трепетной нежности, и какого-то, почти детского восторга, совершенно не гармонирующего с квадратом подбородка и чёткой твёрдостью губ.
Рядом раздался томный вздох и Алька, повернувшись к Мелине, ткнула пальцем в картину, потребовав ответа.
— Это что ещё за новый ориентир у нас тут нарисовался?
— Красивый, правда? — Мелина ещё раз вздохнула не обращая внимания на Альку и её, полный жёлчной укоризны, вопрос.
— Правда, — вынужденна была признать подруга, — но это не повод красоваться на этой картине. Ты же собираешься отправится в свою спальню, а не туда, где этот красавчик ошивается…
— Он в моей спальне и ошивается, — ещё один тяжёлый вздох. — Представляешь, сидит и на меня целыми днями смотрит.
— Нет. Не представляю. Ему что, больше делать нечего…
— Не знаю, — задумчиво протянула Мелина, — но мне так с ним хорошо, так спокойно…
— Не поняла, — растерялась Алька, — тебе где хорошо? Ты здесь, а он там. Сидит и смотрит. На твоём месте я бы уже беспокоится начала.
— А мне вот наоборот — спокойно.
— Совсем дура, — вздохнула Алька.
— Ничего я не дура, — возмутилась Мелина. — Он мне ещё вслух книжки читает.
— Какие книжки? Про путешествия? Как твой кузен Девиан? Помнится он тебе тоже вслух читал, но почему-то его чтение у тебя такого восторга не вызывало.
— Так ведь Девиан свои книжки читал, — пояснила Мелина, не отрывающая глаз от портрета, — а он мне книжки о любви читает.
— Нет, это уже клиника, — беспомощно развела руками Алька, — Взрослый мужик, красивый, следует отметить, сидит целыми днями в тёмной комнате и читает бесчувственному
телу книжки о любви… И тебя это нисколько не напрягает?— А почему меня это должно напрягать? Мне нравится, — Мелина с вызовом посмотрела на Альку.
— Потому, что ни один нормальный мужчина такого делать не будет. Следовательно напрашиваются два вывода: либо он работает твоим охранником, либо больной на всю голову…
— А может быть…
— Конечно же это любовь! — Алька цинично ухмыльнулась, — ты же у нас натура влюбчивая. Кому, как не тебе понять как можно влюбится в незнамо кого с первого взгляда и до первого разочарования.
— Ты хочешь сказать, что я ветреная?
— Ну что ты, моя прелесть, назвать тебя ветреной у меня язык не повернётся. Я бы назвала тебя буйной, от слова буря…
— Ну почему ты такая бесчувственная? — воскликнула Мелина, заламывая руки.
— Потому, что ещё совсем недавно объектом твоих воздыханий был совсем другой!
— И ты, да ты, растоптала мои чувства!
— Я растоптала?! — возмутилась Алька.
— Да, ты. Ты сказала, что он шпион…
— Ну сказала. И что с того? Шпионов тоже любят!
— Вот и люби своего шпиона. А я, — Мелина демонстративно отвернулась к картине, — я буду любить своего охранника. И мне совершенно наплевать на твоё мнение.
— Жаль.
— Не надо меня жалеть! — фыркнула ведьма.
— Мне жаль, что я не увижу продолжения этого трогательного романа. Разбираться со всем этим ты уже будешь без меня, — Алька говорила медленно, без выражения выговаривая слова, но к концу монолога её голос звенел громким набатом, — со своей любовью, со своими проблемами и со своим телом…
Мелина ничего на это не ответила. Только вздёрнула выше упрямый подбородок и растворилась в таинственном полумраке картины.
Охранника в комнате не было.
Ну вот, с горечью подумала ведьма, стоило из-за него с Алей ссорится…
Тело на кровати, накрытое покрывалом до самого подбородка, пребывало всё в том же блаженном стазисе.
На матово блестящей белоснежности лица, крутыми дугами выгибались тёмные брови и густые ресницы под ними повторяли миндалевидный разрез закрытых глаз.
Мелина смотрела на это лицо, стараясь увидеть его чужими глазами. Понять, что могло привлечь интерес взрослого мужчины к этому, больше похожему на маску, лицу. Ведь Алька, по сути, права. Можно фыркать и возмущаться сколько угодно, но факты все на лице… А лицо, хоть десять раз красивое, ничего не может поведать человеку незнакомому. Разве что предоставить широкое поле для домыслов и фантазий.
О чём думает, долгими часами, сидящий рядом мужчина, что привлекает его, чего он хочет?..
И почему ей приятно его присутствие?..
Из глубокой задумчивости Мелину вырвал свет ворвавшийся в широко распахнутые двери.
Двое слуг, одетые в ливреи, внесли нечто, похожее на паланкин и установили его на место занимаемое, обычно, её красавцем охранником.
Мелина зависла над странной конструкцией, а ливрейные лакеи удалились, прикрыв, с вежливым поклоном, тяжёлые двустворчатые двери.
Крепкая рука, украшенная кольцом с крупным чёрным камнем, раздвинула нарядные шторки, и приятный мужской баритон, лаская слух нежными нотками спросил: