Вешатель
Шрифт:
Они оказались в длинном извилистом коридоре с нишами. Низкий потолок коптили несколько факелов. Гусь и Кроль тихонько пошли вдоль осклизших стен. В первой же нише они обнаружили труп. Покрытая коркой засохшей крови женщина. Живот вспорот. И... знакомый запах.
– Это... это...
– вдруг стал заикаться Кроль.
И тут же донёсся звук выламываемой решётки.
– Пелонушка, спаси меня в очередной раз, - чуть ли не простонал Гусь и прикрикнул на товарища: - Чего стоишь? Потащили её в нашу темницу.
– Я не... не...
– изо рта Кроля вырывались уже не слова, а звуки. Но Гусь понял его и страшно рассердился:
–
– Не... не тело...
– промямлил Кроль, однако подхватил Пелону под мышки и поволок её к отверстию, которое помогло им покинуть темницу.
Грузный, вздутый труп был велик для небольшого проёма, но Кроль остервенело вцепился в боковой камень и вывернул его. Потом ещё один. Головой вниз они сбросили тело в темницу. Не успели отшатнуться, как загремела оторванная решётка и сверху упала чёрная тень. Гусь и Кроль были не в силах оторвать взгляд от того, кто сейчас стоял в их темнице. "И вправду Вешатель", - одними губами, без звука, пробормотал Гусь.
Вешатель взревел, отчего чудовищная башка перекосилась, а из нарывов хлынул гной, и набросился на тело.
Гусь и Кроль стояли как заворожённые, слыша чавканье и звуки раздираемых и лопавшихся внутренностей. Запах морской лилии стал невыносимо плотным, перебивая вонь.
Через мгновение раздался повторный рёв Вешателя, и звуки сменились другими. Гусь просунул голову внутрь и увидел, что чудовище распростёрлось над разорванным телом, одновременно грызёт лицо трупа и сильными толчками поднимает и опускает зад. Гусь не успел отшатнуться, и его вырвало желчью. Вешатель захрипел, рухнул на тело несчастной Пелоны и замер.
– Что там, Гусь?..
– спросил Кроль.
– Сдох, - прошептал его товарищ.
– Можно выбраться, решётку-то Вешатель оторвал, - сказал Кроль.
– Пожалуй, - согласился Гусь.
– Но чуть погодя.
Он первым нырнул в проём. Его рука случайно попала на затылок Вешателя, и кожа чудовища стала слезать, как чулок.
– Ох ты...
– удивился Гусь, хотя после всех событий, казалось, ничто уже не могло поразить его.
Со словами: "Гусь, что?" - в отверстие пролез Кроль и наступил на спину Вешателя.
Гусь пнул голову чудовища, под маской оказалось окровавленное лицо.
Кроль дёрнул за рясу. Обнажилось холёное тело.
– Кто это?
– тихо спросил Гусь.
Осмелевший Кроль вытер рясой голову чудовища, известного как Вешатель, и отшатнулся: "Градоначальник!.."
– Вот, значит, откуда эти идиотские обряды и праздники...
– проговорил Гусь.
– Извращению нужно было придать облик величия и значимость для жертв.
– Не пойму, о чём ты, - сказал Кроль.
– Бежим отсюда.
– А если Чесла ещё жива?
– вдруг спросил Гусь.
– Если жива - хорошо, её могут отпустить - Вешатель-то сдох. Нам пора, Гусь, - заявил Кроль.
– Не выпустят Чеслу, она слишком много знает, - печально проговорил его товарищ.
– Кроме того, я не верю, что о... вкусах градоначальника не знал сам дюк. Вдруг он такой же? Тогда будет сделано всё, чтобы на смену одному Вешателю пришёл другой.
– Чеслу не выпустят?
– вознегодовал Кроль. Более ничего из речей друга до него не дошло.
– Пойдём и отыщем её!
Гусь посмотрел на друга долго и пристально, потом тихо молвил: "Пойдём".
Кроль деловито обшарил рясу градоначальника
и разжился ключами, стилетом, снял с тела толстую золотую цепь, сдёрнул с руки уродливую перчатку с когтистым пальцем, а с настоящего - громадный перстень. Объяснил Гусю: "Пригодится".В коридоре гасли факелы, сквозняк разносил чад и вонь гнившей плоти. Друзьям пришлось идти в полной темноте, вытянув руки. Иногда они находили ниши, в которых раздавалось попискивание и было слышно какое-то шевеление. "Дальше", - тихо командовал Гусь. Коридор повернул влево, и подростки прищурились от света нескольких плошек, над которыми дрожали язычки синеватых огоньков. Пахло кровью и железом. От боковой стены прозвучал хрип. Подростки повернули головы и чуть не заорали. Гусь закусил губы, а Кроль зажал рот руками. На железной балке было подвешено женское тело. Крюки пронзали рёбра, их острия выходили из посиневших вздутых грудей. У тела не было рук и ног, культи были затянуты проволокой. И всё равно под ними натекли черные густые лужицы. Голова закинута назад. По волнистым русым волосам можно было догадаться: это всё, что осталось от кружевницы Чеслы.
– Градоправителю и его гостям на празднике подают особое рагу. Кто его раз попробовал, не сможет забыть никогда, - спокойно сказал Кроль.
– Не сможет забыть... не сможет забыть... не сможет забыть...
Гусь отвесил приятелю пощёчину. Кроль посмотрел на него пустыми, тусклыми глазами - без блеска слёз и всякого чувства.
– Дай стилет, - приказал Гусь.
– Она не должна больше страдать.
– Она не страдает, - тихо возразил Кроль.
– Это у меня отрублены руки и ноги. Меня разрывают крючья. Это я повешен. Не мешай мне.
– Умом помешался...
– прошептал Гусь.
– А может, наоборот, - обрёл его.
Кроль снял с крюков тело Чеслы и не почувствовал её дыхания, когда голова девушки упала ему на плечо. Медленно, как-то торжественно двинулся обратно. Гусь пошёл за ним. Видимо, Кроль решил вынести труп тем путём, каким он попал сюда.
– Что ты собираешься делать, Кроль?
– спросил Гусь.
– Покажу людям ту, чью смерть они праздновали, - ответил Кроль.
– Достань у меня из кармана ключи.
Но они не подошли к замку двери, которой заканчивался коридор.
Кроль бережно положил Чеслу возле стены и присел сам.
В двери с грохотом открылось зарешеченное оконце и тут же захлопнулось. Послышался грохот, бряцанье оружия и доспехов. Раскрытая дверь ощетинилась копьями. Они начали свою работу. Раздались хруст, смачное чавканье, с которым зазубренный металл выходит из тела, бульканье крови. Стражники не удивились тому, что преступники не издали ни звука - народ привык умирать молча.
***
Синее пространство было пронизано радужными лучами. Кроль глянул вниз и увидел далёкие облака. Не глядя на друга, спросил:
– Кто ты? Ведь не Гусь же?
– Какая разница? Меня называли по-разному. И ты зови, как хочешь.
– Где мы?
– ещё раз глянув вниз, поинтересовался Кроль.
– Скоро будем там, где сияют звёзды, - ответил странным голосом товарищ.
– Они делают мир лучше, правда.
– Значит, настоящий Вешатель - это ты?
– удивился Кроль. Его голос был чётким и ясным, раздвоенная губа исчезла, а лицо стало не просто красивым - прекрасным. Но он не видел себя. Зато смог заметить, что руки чисты и рубаха цела.