Вершители Эпох
Шрифт:
— Всё будет хорошо… — слова сами выпали из глотки комком сухости и прорезавшей щёку слезой. Джон в ответ улыбнулся, и, наверное, Вайесс ещё никогда в своей жизни не видела чего-то настолько искреннего и человечного.
— Эй! — крикнул Фатум, приставив обе руки ко рту. — Как насчёт подождать, пока закончат наши друзья? Раз уж мы оба привели компанию, было бы интересно посмотреть!
— Они… — хотел было возразить Джон, но Вайесс отрывисто кивнула, одобряя идею. — Хорошо. Мы дождёмся окончания их боя.
— Вау! — взлохматил волосы Фатум, присев на траву рядом со стеллой и похлопав рукой по земле рядом с собой. — Не думал, что ты согласишься! Садись, вместе посмотрим.
— Воздержусь, — отрезал Джон, прикрывая глаза и ложась в тень кроны ближайшего дерева. Вайесс
— Как хочешь, — Фатум дал знак своим.
Вайесс прокрутила клинок перед собой, быстро перебирая из руки в руку, потом над головой и ровно воткнула в землю, проверяя силу удара. Потом вытащила и разрезала воздух, слушая, как звенит магическая сталь, переливаясь от лезвия к лезвию, как дополняют друг друга идеальные пропорции, уравновешенные металлической стяжкой. Меч был её вторым телом от острия до острия, такой же непоколебимый, грубый, прямолинейный, но она знала, с какой податливостью он отзывался на прикосновение пальцев, как скользил по предплечью отточенной гранёной болью, как дополнял её стиль боя, прикрывая слабые места. Белый мир отозвался скрежетом и недовольством, будто чуя опасность, но когда руку снова окутал куб, податливо въевшийся в кожу, сдался, уступая превосходящей силе. Гудением ответили чёрные пески, завибрировали разрушенные города и кровоподтёки Стены, в это мгновение отдавая ей всю накопленную мощь, Пустошь ответила мягкой шершавостью татуировки, доверяя одному человеку целый мир, его прошлое и будущее, сожаления и надежды…
— Нападайте.
***
— Чай очень вкусный, — Юнмин сделал ещё глоток. Чувствовалась мята и земляника. — Возьмём ещё?
— Я лучше кофе, — Джон подал знак официанту, заказал латте, и тот ушёл в сторону барной стойки, учтиво кинув. — Вымотался совсем. А, я ещё мороженое взял, будешь?
— Давай… — Юнмин облокотился на подоконник и посмотрел в окно. Свет был приглушённый, но даже так было видно, что шрама на лице не было. Мелко моросил по асфальту дождь.
— Ты очень повзрослел.
— А ты слишком подобрел, Джон. Не помню тебя таким. Это всё та девушка? Она красивая, — усмехнулся Юнмин. — И татуировка ей очень идёт. Ты выбирал?
— Она — наша замена, — объяснил Джон, напряжённо принимая из рук официанта поднос с кофе и мороженым. Шоколад быстро таял, скатываясь ручейками по вафельному рожку и пачкая салфетки. — И убери, пожалуйста, сигареты, мы в кафе.
— Это в последний раз, так ведь, Джон? — он наивно улыбнулся, прикусывая губу и всё-таки засовывая пачку в карман.
— Да, я больше не буду тебя обманывать. Это в последний раз.
— А остальные, ты не скучаешь по остальным? Не скучаешь по миру?
— Мира давно не осталось, Юнмин. Осталось только будущее. Не нужно лишать будущего всех, кого мы защищаем.
— Я…
— Ты перестал понимать, что правильно, а что нет, — Джон кинул в кофе три кусочка сахара и зазвенел ложкой по стенкам чашки. — Пора с этим заканчивать.
***
— Харао Ним, — представился парень с короткой стрижкой, подходя и протягивая руку, — Вайесс пожала. На локте, подвязанная кожаным ремнём, болталась секира с двумя лезвиями. Старик уже успел куда-то деться, это она просмотрела, зато Энью не двинулся с места, и его руки от пальцев и до самой шеи были объяты огнём.
— Эй, что произошло? — Энью не ответил, продолжая глядеть в пустоту, так что она переключилась на блондина. — Может, ты в курсе?
— Ты не похожа на человека, которому предстоит сражение насмерть, — добродушно расплылся в улыбке тот. — Да, я в курсе.
— Расскажешь?
— Он выпал.
— «Выпал»? — сдвинула брови Вайесс.
— Блин, не знаю, как объяснить, — Харао начал вычерчивать то-то в воздухе, вроде как, временные петли, но она так ничего и не поняла. Вообще, этот Ним показался странноватым, слишком «себе на уме». — Короче, ни вперёд, ни назад, застрял в одном моменте, обрезал собственную линию.
Скорее, Хозяин сам её обрезал, то есть, так было суждено.— Что. Произошло, — твёрдо проговорила Вайесс. — Объясни по-нормальному, если взялся.
— Вчера он победил предыдущего Нима, когда спасал свою подружку, — почесал затылок Харао. — Они с отрядом защищали город.
— Ты про Энн?
— Не знаю. А, да, вроде так её звали.
— «Звали»? — задёргалась жилка на виске, задрожала вся скопленная сила, откликаясь на эмоции.
— Она погибла. Он убил её — копьё бросил.
— Баротиф?
— Нет, он сам, — странно, но она не почувствовала лжи. Значит, действительно?
— Не он. Вы всё подстроили… — в голове роилось непонимание, а ещё вина, и теперь то, что она отпустила парня, выпроводила вон, может, это и стало катализатором, может, она сама стала причиной. — Как можно…
— Не строй из себя святую, — посоветовал Харао, проводя языком по губам. — В конце концов, ни ты, ни даже Они не освобождены от законов.
— Как вы могли… Это — ваши правила?! Использовать его чувства, чтобы создать ещё одно оружие?
— Кто ты такая, чтобы оспаривать решения?
— Так всё-таки это он устроил, — усмехнулась Вайесс.
— Точно, я забыл, — наклонил голову Харао. — Ты тут недавно решила поиграть в Бога, наклепали фигурок… Метишь на Его место?
— Заткнись, — это стало последней каплей. Расплелись чёрными молниями заплетённые на голове короткие косы, превращая волосы в пышущие жаром чернильные, небрежно разбросанные вокруг ленты лезвий. Харао в ответ достал щит и перехватил секиру. — Не смей даже упоминать Его.
— Какие мы нежные, — ухмыльнулся Ним. Сначала лёгкое дуновение воздуха, потом давление, но она почувствовала достаточно рано, чтобы успеть поставить блок, хоть удар и оттеснил её в сторону. Это был не Харао — она за ним следила, тогда, может, второй? — Неплохие рефлексы.
— Тебе-то что?
— Ну, раз мы двое на одного, я поделюсь кое-чем. Сила моего друга — невидимость, а моя…
— Не совсем, — поправила его Вайесс. — Сила твоего «друга» — соединять своё физическое тело с физическим телом мира. Я изучала здешнюю магию, здесь есть «маскировка» — примитивный аналог. А твоя мне без разницы, тебя всё равно надолго не хватит.
— Смело, — Ним в очередной раз перехватил рукоятку. — Посмотрим, как на деле?
Вайесс провела по земле ногой, отодвигая куски грунта, и по сухой почве, не выдержавшей концентрации энергии, побежали трещины. Харао усмехнулся и атаковал первым — просто, без ухищрений, размашистым ударом сверху. Она играючи блокировала, потом рефлекторно выпустила из почерневшей земли щупальца, целясь прямо в грудь. Что-то прорезало шею у сонной артерии — наверное, второй Ним, — но она не чувствовала, тут же залечившись и наблюдая, как собирается защищаться Харао. Мгновение, следующее, а лезвия всё летят вперёд, к бьющему в груди парня сердцу, и не отклоняются, не исчезают, ничего. На последних сантиметрах закрадывается смутное подозрение, что что-то не так, но, прежде, чем она успевает заглянуть в белый мир, лицо обжигает кипятком, а щупальца находят цель. Харао повисает на чёрный кольях, недвижимый, куда-то снова скрывается Инно, а впереди всё так же стоит Энью, только теперь из поднятой руки вырываются столпы пламени. Вайесс осторожно касается обгоревшего лица, и татуировка, зашивая пробелы и повреждённые ткани, быстро затягивает рану, волнуясь и шипя.
— Теперь трое на одну, да? — Вайесс нервно стирает кровь с повреждённой губы. — Нет, уже двое.
— Не списывай со счетов, — кричит Харао, плюясь кровью и хватаясь за щупальца. Те реагируют резко, обвивая и вгрызаясь в кисти. — Всё-всё, прекращаю!
Вайесс взмахивает руками, убирая колья и одновременно уклоняясь от очередного залпа Энью, чуть не попавшего по руке. Но ударить в ответ уже не успевает, и недалеко от глаза проносится невидимое остриё Инно. Она делает выпад, но, конечно, попадает только в пустоту. Энью со звоном вытаскивает меч. Его глаза всё ещё светло-серые, и смотрит он скорее на пейзаж позади, чем на неё — последствия травмы, наверное. Не физической, просто не выдержала психика.