Вершители Эпох
Шрифт:
— Это и есть та новенькая от друга отца? — спросил Энью у пожилой женщины-смотрителя, смотрящей за поединком.
— Эннелим, бесфамильная. Да, это она.
— А не слишком она… Ладно, раз это выбор отца, то не думаю, что она так проста, как кажется, так ведь? — последний вопрос он задал громко, специально, чтобы соперница услышала, но девочка только смахнула свободную прядь за ухо и встала в боевую стойку.
Энью разжал пальцы и направил магию, стиснув зубы и чуть не вскрикнув от боли. Нет, ни в коем случае нельзя было показывать слабость. Сосредоточиться никак не получалось, и он закрыл глаза, концентрируясь на ощущениях, но странная аура от соперницы не давала покоя, мешая безошибочно направить нужные потоки в нужные русла. От девчонки веяло неизвестностью и угрозой, но, сколько он ни размышлял, это только приносило больше боли и двигало бушующую магию не туда, куда надо. Наконец энергию получилось укротить, но только немного, чуть больше — и пришлось бы ломать
— Точно хочешь сражаться? — развёл руками он, поднимаясь из инстинктивно принятой стойки.
— Точно, — бросила девочка. Голос был слишком хриплый, как будто горло пересохло от длительной жажды.
— Тебе что-то обещали?
— Выиграю — смогу учиться. Так сказал тот мужчина.
— Учти, я лучший в рейтинге, мне правда очень не хочется тебя калечить. Уверена, что справишься? — Энью усилил ауру, нагоняя страху, но сам не понял, отчего захотел воспользоваться этим приёмом, хоть сам недавно считал его «грязным». Всё-таки… опасность?
Вместо ответа Эннелим села ещё ниже, готовясь к атаке, и Энью почувствовал, как напряглись все её мышцы, но, что странно, он не ощущал вливания, как будто сейчас в ней не было энергии, а в рукопашном бою, как известно, обычный человек не одолеет мага. Она медленно двинулась вперёд, сокращая дистанцию, Энью в ответ кинул магию в ноги и прыгнул вперёд, намереваясь закончить быстро — всего одним или парой ударов, но рука со свистом пробила воздух там, где только что была её голова, и от удивления он пролетел вперёд, неудачно рухнув на землю и оставив на теле несколько синяков. Где-то недалеко слышались шаги, но зрение на несколько секунд помутнело от удара, и медлить было нельзя: одновременно поднимаясь и делая удар с разворота ногой в направлении звука, Энью отскочил в сторону, разрывая дистанцию с воображаемым противником. Похоже, всё-таки недостаточно быстро, потому что в следующее мгновение, когда зрение вернулось, Эннелим уже была рядом, и он еле успел защитить колено магией от неожиданного удара сбоку — если бы не реакция, он бы больше не смог двигаться, и перед казавшейся беспомощной соперницей пришлось бы признать поражение. Теперь он больше не будет её недооценивать.
На второй удар он ответил высоким прыжком и своим любимым широким ударом ногой в воздухе, но юркая девчонка легко увернулась и откатилась в сторону, впрочем, не слишком далеко, чтобы не ослаблять атаки и не давать преимущества более сильному сопернику — тут нужны были не только рефлексы и умения, но и боевой опыт, и теперь Энью понимал, что перед ним не просто ещё одна жертва, но профессиональный боец. Каждый шаг был отточен до автоматизма, любое движение таило опасность, и лёгкое маленькое тело только давало ей преимущество перед медлительным, но сильным врагом, уравнивая шансы.
— Неплохо, девчонка. И где мой отец тебя откопал? — Эннелим не отреагировала, попытавшись сделать подножку, но до сих пор так и не используя магию, так что Энью легко прочитал движение и отступил в сторону. — Хорошо, не поддаёшься на провокации, но дерёшься только своими силами. Тогда у меня преимущество.
Он разделил энергию на части, забросив по одной в каждую конечность, впрочем, из-за плохого контроля не слишком ровно, так что в правой руке оказалось чуть больше, чем в левой, и Энн, похоже, это заметила: Энью увидел, как она мимоходом бросила туда взгляд, но только на мгновение. В следующее в её голове, похоже, появился план, потому что она плотно вжалась ногами в пол и встала в стойку, готовая обороняться. Это точно была уловка, но Энью не прочь был на неё повестись, готовый в любой момент продемонстрировать разницу в их настоящих способностях. Он резко оттолкнулся от земли, намереваясь ударом в любое место хрупкого тела сломать пару костей и полностью обездвижить соперницу, умения которой основывались только на относительной целости её организма, но даже так удар снова пришёлся по воздуху. Девочка даже без способностей видела каждое его движение и либо уклонялась, либо отводила слишком опасные удары, больно обжигаясь о кипящие энергией руки. Энью видел, что её силы на исходе: с такими ожогами она не сможет постоянно защищаться, да и только обороняясь, схватку она не выиграет, а если надеется на то, что его сила ослабнет — то зря, её ещё достаточно.
Он перевёл чуть больше силы в область локтя, надеясь при следующем ударе выплеснуть часть и сильнее обжечь ей кисть, но в этот раз Энн не просто увернулась, а схватилась за горящее предплечье и в следующий момент Энью уже сильно ударился спиной о пол, от неожиданности не успев ни защититься,
ни атаковать в ответ. Нужно было как можно скорее встать, но Эннелим, рыча от боли, как дикий зверь, не дала этого сделать, не отпуская руку повалившись на пол и сделав захват, надавливая одновременно на локоть и шею. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли, и Энью перевёл магию в самое уязвимое место. В ту же секунду сустав руки вывернулся, и он вскрикнул от боли, окончательно потеряв контроль над энергией и выплеснув её в заходивший ходуном пол. Энн успела перекатиться и отпрыгнуть, не получив влияния импульса — по-видимому, она была хорошо знакома с основами использования силы, поэтому в сражении отталкивалась от его недостатков. Ботинок девчонки упёрся в горло, перекрывая дыхание, и одной рабочей рукой его было уже не сдвинуть, а сражаться в таком плачевном состоянии с более опытным врагом, пусть и тоже раненым, было совсем бессмысленно.— Сда…юсь — прохрипел он, теряя последний воздух. Энн убрала подошву, освобождая путь для кислорода, и Энью глубоко вдохнул, закашлявшись от ударившего в горло давления,
— Он сдался, — крикнула Энн кому-то в сторону колонн. В ответ по полу зашуршали пятки врачей.
— Правда… Такого я точно от тебя не ждал, — потирая горло и тихо ухмыляясь, ответил Энью, — Так откуда ты взялась?
— Из бедных кварталов, — пробормотала она, срывая обгоревшие лоскуты формы и наблюдая, как её побеждённый соперник что-то напряжённо вспоминает. — В детстве мы вместе играли там, Энью. У меня… хорошая память на лица.
***
Даже спустя полгода после того случая он всё ещё не забывал о ней. Энн давно похорошела — от прежней девчонки со звериным блеском в глазах остался разве что… блеск, но теперь чистый, наполненный уверенностью и упорством. И всё же она не поменялась — иногда всё ещё нахальная, дерзкая, самоуверенная, нетерпеливая, напористая. Он знал о ней всё, вплоть до мелочей: знал, как долго выбирает обувь и быстро — всё остальное, как ненавидит засиживаться за задачами до темноты, как брезгует страхом, из принципа бросаясь на каждую амбразуру на пути, как раздражается из-за перфекционизма некоторых её одногруппников, и много чего ещё. Нельзя было сказать, что он следил — просто смотрел, а она часто смотрела в ответ, но не отвечала, а он не хотел спрашивать. Всё свободное время он думал об этом. Иногда хотелось спрятаться от этих мыслей, убежать в сражение или учёбу, иногда — обнять обманчиво хрупкие плечи и рассказать, что он переживает, что готов выслушать и помочь, готов слушать бесконечно, так долго, как она захочет. Тогда он не знал, что это зовут влечением, и, наверное, знать не хотел. Энью с громким выдохом откинулся на подушку, закинув руки за голову и чуть не ударившись головой о деревянный каркас — замечтался.
Он услышал шаги задолго до того, как открылась дверь, но до конца надеялся, что это не к нему, желая сейчас только одного — подольше поспать, чтобы завтра остались силы на работу. Еле слышный треск половиц, приглушаемый магией, выдавал излишнюю предосторожность, но против него, опытного в её использовании, такое было бесполезно. Впрочем, он решил не подниматься, чтобы не спугнуть, сосредоточившись на потоке в попытке выяснить, к какой двери подойдёт незнакомец, чтобы потом знать, кого расспрашивать. Белая тень скользнула в комнату почти неслышно, еле скрипнув петлями, заставив Энью подскочить от удивления — последние несколько секунд он просто пропустил, не заметив, как девушка уже оказалась тут.
— Прости, что внезапно… Не спишь? — первые слова. Наконец-то это случилось, но теперь Энью было стыдно, что решилась она, а не он. Перед ним стояла Эннелим, та самая, настоящая, с которой он сражался и проиграл. И сейчас она была не просто человеком — она была победителем даже в этом несуществующем состязании.
— Уснёшь тут, — съязвил он, но тут же пожалел об этом. Не так всё должно быть, не так. — Нет, не сплю…
— Я… — они оба чувствовали напряжение от этого молчания, так неудачно и невовремя повисшего в воздухе застоявшимися в горле словами, — Я могу…
— Кошмары, да? У меня тоже. С недавних пор, — Энью пожал плечами и немного покраснел. — Оставайся, если хочешь, я не против…
— Спасибо…
Она медленно подошла, так, что Энью мог увидеть каждое движение, каждый манящий изгиб ткани, играющей складками на лучащемся энергией теле. Руки поднялись сами собой, встречая её руки, проходя по рукавам к плечам и за спину, смыкаясь в единении соприкоснувшихся жизней и крепких, но нежных объятиях. Энью чувствовал, как её бледные волосы струятся по его кофте, как неритмично бьётся её сердце, как кажущиеся слабыми руки сжимают его талию, как бушуют соединившиеся потоки моря жара, пробегая лавой по венам до самых кончиков пальцев, завершая и начиная заново всё, что так давно теплилось надеждой в их душах. Это было нечто гораздо большее, чем просто касание — это был целый мир, распахнувший двери взаимности и открытым желаниям, разделяющий со смертными секреты счастья — мир, что зовётся искренностью, и в этот раз, как каждый не старался, ни стремился к победе, они оба проиграли друг другу.