Вена, 1683
Шрифт:
Своим поведением император, вероятно, хотел дать понять Якубу и его отцу, что молодой Собеский всего лишь сын гетмана, потому что родился еще до избрания Яна III королем и не имеет права чувствовать себя человеком, равным монарху. Леопольд I не обнажил голову даже перед стоявшими в строю офицерами и солдатами, на что все возмутились. Леопольд I объяснял потом свою нетактичность: он наклонился к королю, протянув руку, из-за чего не мог так быстро снять шляпу. Правда, вскоре он пригласил Якуба к венскому двору, «ему все вознаградится и великие будут оказаны почести», однако первая встреча оставила неприятный осадок.
«После той встречи сразу все переменилось, вроде как нас никогда и не знали… Никаких провиантов не дают, — жаловался король Марысеньке в письме от 17 сентября из-под Вены. — Хворые наши в навозах лежат и бедняги подстреленные, которых тьма, а для них не могу допроситься и одной лодки… Много умерших на этой войне знатных
58
Рейтары — средневековые конные наемные войска в Западной Европе. — Прим. перев.
Более всего досаждала полякам нехватка продовольствия, потому что в полностью разоренных турками окрестностях Вены не осталось никакого провианта. Впрочем, от голода страдали и австрийские солдаты. С течением времени отношения между союзниками постепенно ухудшались. Однако, несмотря на углублявшиеся противоречия, враг для обеих сторон был один, нужно было и дальше вести с ним войну. Поэтому союзники старались сохранить в своих отношениях определенные формы вежливости. «Послал сегодня (императору), — писал Собеский жене, — пару очень красивых главных (передних) лошадей, потому что этим напомнить о себе хотел, с седлами очень богатыми, много рубинов с изумрудами и конскую сбрую с алмазами. Он тоже Фанфанику нашему (Якубу) прислал сегодня (т.е. 19 сентября) к самому выходу войска шпагу, алмазами высаженную, довольно уродливую, через одного из своих дворян, которому я велел дать несколько пар шапок собольих, и он принял их с необыкновенной радостью». Император получил также от Собеского колчан Кара-Мустафы.
Пока что над турками была одержана первая, самая значительная из всех победа. В предыдущих войнах, бывших на территории Европы, обычно турецкое оружие праздновало победу. Хотя туркам доводилось терпеть неудачи, никогда не случалось, чтобы огромная армия султана была полностью разбита и в панике бежала, оставив победителям весь лагерь и многочисленное снаряжение. Ничего удивительного, что венская битва получила такое широкое признание во всей Европе, а имя Собеского прославилось даже за ее границами. В далеком Иране Ян III получил почетное прозвище El Ghazi — Победитель. Польскому королю прислали поздравления папа и бранденбургский курфюрст, испанский король и правители немецких княжеств, владетели разных стран и народностей.
Высоко оценил роль Яна III под Веной очевидец и участник войны герцог Анхальтский, уполномоченный Фридриха Вильгельма, враждебного Польше курфюрста Бранденбургского. «Король Польши осуществлял верховное руководство и всегда находился там, где был самый сильный огонь», — писал он 13 сентября в Берлин{92}. Герцог Лотарингский прославлял Собеского как «великого короля и великого полководца».
Наиболее выспренное послание прислала Собескому бывшая королева Швеции Кристина, дочь славного Густава II Адольфа: «Спас все страны и народы! Дал жизнь и свободу друзьям и неприятелям (т.е. немцам). Тебе надлежит властвовать над миром! Ты первый, кто во мне зависть пробудил! Завидую тебе, освободитель христианства!»{93}.
В ответе Кристине на поздравления Ян III выразил желание сражаться с турками до окончательной победы{94}.
Венская победа вызвала повсеместную радость во всей христианской Европе, особенно в Италии. Во Флоренции при вести о победе во всех костелах пропели Те Deum laudamus, устроили торжественные процессии и красивые иллюминации. За счет цеха ткачей шелка дали великолепный фейерверк с воспроизведением обороны Вены. С двором Великого герцогства Тосканского Собеский издавна поддерживал контакты, а после одержанной победы послал князю Козимо III захваченную у врага конскую сбрую Хусейн-паши с вышивкой золотом, украшенную 1600 рубинами и 50 изумрудами, за что правитель Тосканы вскоре отблагодарил его парадной конской сбруей.
Всю Италию прямо-таки залила соответствующая случаю поэзия, связанная с венским триумфом. Подсчитано, что стихи на эту тему написали свыше 100 поэтов, а всего создано было около 500 произведений{95}. Однако их авторы были невысокого полета,
и за редким исключением произведения эти довольно быстро были забыты. Хотя «сам Собеский не стал… в Италии легендой, он остался победителем турок, а его имя, хотя и не всегда писавшееся без ошибок, оставалось одним из немногих широкоизвестных польских фамилий»{96}.В Италии в театрах ставили соответствующие случаю пьесы, а папа Иннокентий XI распорядился в ознаменование венской победы провести в начале сентября чествование Девы Марии во всех католических костелах{97}.
Огромная радость охватила также порабощенные Турцией балканские страны. Сербы, хорваты, болгары, греки уже видели в Собеском своего освободителя, поэтому Ян III под именем Йована стал героем почти всех сербских литературных произведений того времени. В особенности красивую, хотя и простую, поэму посвятил ему уже упоминавшийся ранее дворянин с острова Корчула Петар Канавелович. «Польша для него является олицетворением торжествующего христианства и победоносного славянства. Благодаря героическому королю возродятся истоптанные турецкими копытами земли, поубавится спесь оттоманская». Поэт взывает к королю, чтобы он и дальше вел свои войска и не останавливался ни на Босфоре, ни в Царьграде, а лишь в самой Мекке, «где их Магомет лежит». Поэма заканчивается пламенным апофеозом «посланнику небес» Яну III, слава которого будет жить в веках.
О венской битве писали и другие хорватские поэты, память о ней пережила века в фольклоре народов Югославии. Под Веной погиб бывший капелланом польских войск выдающийся хорватский поэт Юрий Крижанич, поборник идеи славянского единства в борьбе с турецкой агрессией. Он оказал сильное влияние на становление самосознания южных славян и стал предвестником их объединения.
Военная помощь, оказанная Вене, нашла отражение в литературе XVII века многих стран: Испании, Франции, Португалии, Швеции, Дании, Чехии и Словакии, а в более позднее время — Англии, США, Венгрии. Память о битве сохранилась в украинском фольклоре. Многие строфы своей поэзии посвятили Собескому и полякам немецкие, австрийские и силезские поэты. Писали о нем также многочисленные биографы и хронисты — например, Иоганн Мелесандер, Иоганн Константин Фейгиус, а Кристиан Вильгельм Гун до небес превозносил храбрость короля и его воинов. В более поздний период в немецкой и австрийской литературе «забыли» о поляках, и только благодаря фольклору жители Вены еще 200 лет после битвы помнили о Яне III и его рыцарях.
Сам Собеский в письме Людовику XIV, который в глубине души оставался на стороне турок, несколько язвительно написал: «Думаю, что я должен радоваться полезному для всего христианству успеху (вместе) с первородным костела сыном» (т.е. Людовиком XIV, называвшим себя королем всего христианского мира){98}.
Наибольшую радость венская победа вызвала в Польше. Известие о ней достигло Кракова через четыре дня после битвы. Тотчас магистрат организовал торжества, а к королеве послали делегацию с поздравлениями под предводительством Войцеха Слешковского. В воскресенье 19 сентября в вавельском кафедральном соборе епископ Малаховский торжественно отправлял епископское богослужение с участием многочисленных братств и цехов, а двумя днями позже в Мариацком костеле папский нунций Паллавичини устроил торжественное богослужение с благодарственным молебном. 2 ноября в Краков из-под Вены привезли шатер великого визиря, «который королева велела разбить под Лобзовом в поле, куда много людей разного сословия из Кракова… ходило и ездило, потому как там было на что посмотреть»{99}. С интересом глядели и на пленных турок.
Весь город с нетерпением ожидал приезда короля-богатыря. Такие же торжества проходили по всей Польше. С особенной пышностью отмечал победу Собеского Гданьск большим празднеством 11 января 1684 года. Меньше энтузиазма вызвала венская победа в Литве, находившейся под влиянием враждебных королю магнатских родов.
В польской литературе венская победа нашла чрезвычайно широкое отражение. Писал о ней прежде всего очень популярный в XVII веке Веспасиан Коховский, автор Piesni Wiednia wybawionego («Песни Вены освобожденной»), а также его современник и популярный до сих пор Ян Хризостом Пасек. Панегирические поэмы в честь короля писали участники венского похода, цитировавшийся уже выше Войцех Станислав Хрусциньский и Якуб Рубиновский, а также и другие, менее известные поэты эпохи барокко. Битве под Веной посвящено было в те времена и множество инсценировок, особенно в пиарских и иезуитских школах. В более поздние времена о Вене писали такие известные писатели, как Игнацы Красицкий, Франтишек Езерский, Франтишек Карпиньский, Адам Нарушевич, Станислав Трембецкий, Юлиан Урсын Немцевич, Теофил Ленартович, Мария Ильницка, Юзеф Игнацы Крашевский и многие другие.