В лабиринте миров
Шрифт:
Я тоже села и принялась есть, не дожидаясь появления Валентины и это было ошибкой, потому что её приход произвёл фурор даже для меня, и я чуть не подавилась. Она явилась в таком открытом вечернем платье пурпурно-красного цвета с тяжёлыми серьгами, украшенными мелкими, сверкающими бриллиантами, что “мальчики” не встали – вскочили, наперебой предлагая ей стул. Она милостиво улыбнулась и с благодарностью приняла их ухаживание.
– Спасибо, мальчики. Так приятно видеть благородных мужчин! Там где я была... таких, как вы не было и в помине!
После этих
Наевшись, я поднялась из-за стола. Моего ухода никто не заметил, кроме, пожалуй, Тотошки. Он проследил за мной ничего не выражающим взглядом, зевнул и, зацепив острым когтём, кусок ягнёнка со стола, удалился с ним в угол комнаты.
“Удобств” в доме не было и, накинув на плечи бабки Верину куртку, я вышла на улицу.
На улице стемнело. Небо было чистым, яркие звёзды золотым горохом сверкали и перемигивались в бесконечной дали. Я с удовольствием вдохнула крепкий морозный воздух и потопталась по тропинке, слушая, как скрипит под ногами снег.
Из дырявого кармана на дорожку вывалился не слишком свежий носовой платок. Я подняла его и повертела в руке, разглядывая со всех сторон. Потом сжала платок в кулаке, мысленно придала ему образ тончайшей пушистой шали и... из моего кулака потекла на чистый снег зелёная слизь. Фу, гадость!
Я вытерла руку снегом и глубоко вздохнула. И как это Валентине всё удаётся?
Сбоку раздался короткий смешок. Я обернулась и увидела Августа, сидевшего на обледенелом крыльце.
– Ты тоже умеешь это делать, – проскрипел Август, ёжась от холода. – Просто забыла.
Я пожала плечами. Да не больно-то и хотелось. Подумаешь, менять наряды каждые полчаса! Что я, фотомодель что ли?
Плечи Августа затряслись от смеха.
– Это которые модели? Как в журнале? Не-ет тебя туда не возьмут.
Я постаралась принять независимый вид, но против воли обиделась.
– Да тебе и не надо, – миролюбиво продолжил Август и внезапно кинул в меня ледышку. – Лови!
Осколок льда больно царапнул щёку.
– Ты чего?!
Мерзкое поведение Августа перешло всякие границы, и требовало возмездия.
– А ну, иди сюда! – я направилась к домовому исполненная решимости намылить ему шею.
Август юркнул за крыльцо, над серыми ступенями покрытыми снегом виднелась его плешивая макушка. Длинный нос осторожно высунулся наружу, и маленькие глазки уставились на меня безо всякой злобы.
– Не злись. Я проверить хотел.
– Что именно? Свою меткость? – Я пыталась выудить домового из укрытия, но он ловко увернулся.
– Ты должна была разбить ледышку. Ай! (я дотянулась до мохнатого уха) – Перестань!
Август ужом взвился над крыльцом, отбиваясь от моих нападок.
– Разбить? Своей головой? Да с чего бы это?!
– Не головой... – Август беспомощно сел на снег. – Ты можешь это сделать. Рукой. Даже взглядом. В принципе, головой тоже, надо только понять.
– Что?
–
Представить, что твоя рука это меч, а брошенный камень... например, паштет!На этот раз в меня полетел кусок угля, но я уже была настороже: едва вытянула руку, и уголь разлетелся в пыль, не успев коснуться моих пальцев.
– Вот видишь, – возликовал Август. – Ты можешь! Просто забыла...
Забава понравилась нам обоим и через пару минут я легко расщепила ударом ладони черенок от лопаты, разнесла в щепки сломанный ящик и остановилась только когда повалила на землю и без того покосившийся сарай.
– Да уж, – протянул Август, разглядывая чёрные обломки, усеявшие снег. – Хозяева вряд ли порадуются. Чего тебе сарай сделал?
– Хотела разнести его взглядом, – я пожала плечами. – Не думала, что получится.
– Как видишь, получилось, – поворчал Август. – Я ж предупреждал.
– Предупреждал? Ещё скажи, что не ты всё это затеял! Ладно, пошли в дом. Холодно.
– Не пойду, – Август шмыгнул носом. – Дрянной домишка. И деревенька дрянная. Ты туда не ходи... – длинный нос Августа уткнулся в колени и конца фразы я не расслышала.
– Что?
– Говорю, пора мне. Брата давно не видел. Надо навестить.
– А потом?
– Потом? Потом найду себе жильё по вкусу. Сейчас много пустых домов, вселяйся куда хочешь.
– Понятно, – я подобрала запорошенный снегом, позабытый трактат о Карле Великолепном. – Приедешь в дом бабки Веры – передай ей эту книгу.
– Нет, – Август отрицательно покачал головой. – Ты сама должна отдать.
– Я?! Да я к ним больше ни ногой! Знаешь, как они обвели меня?
– Они испугались, – мягко поправил меня Август. – Но они жалеют, что ты ушла. После того, как они соединились со своими тенями, и когда вернулась тень бабушки Насти... они поняли, что нуждаются в тебе.
– Да ты-то почём знаешь? Вениамин говорил, что они порождение Бездны!
Август выпучил глаза и закашлялся. Отдышавшись, он виновато потупил глаза и сказал, на всякий случай, отступая от меня подальше.
– Вениамин он... немного преувеличил.
– То есть, соврал? – уточнила я.
Август снова потупился и забормотал что-то невнятно, неразборчиво, а потом вдруг всплеснул руками и бодро произнёс:
– Да чего я тут стою-то! Ведь совсем забыл про важное дело! Ах, ты боже мой! – он сокрушённо покачал головой, торопливо произнёс: “Мои извинения!..” И... исчез.
Я повертела в руках книгу и сунула её под мышку. Ну, домовые! Попадётесь вы мне под горячую руку!
Идти домой одной, и наблюдать церемонию всеобщего поклонения перед красавицей Валентиной мне не хотелось, и я решила прогуляться. Вприпрыжку добежала до калитки, согреваясь, открыла покосившуюся дверцу и вышла на улицу, если, конечно, это можно было назвать улицей.
Поначалу мне показалось, что дом и вовсе находится в лесу, но пройдя несколько метров по узкой, петляющей тропе, я вышла к невысокому обрыву. У его подножия горела приветливыми огоньками небольшая деревня.