В лабиринте миров
Шрифт:
– Потише, дурачьё! Сейчас притащится старый Мал...
Его предупреждение запоздало.
Дверь отворилась и на пороге, подозрительно дёргая носом, возникла прямая, как палка фигура седобородого мужчины.
В руке он сжимал обнажённый меч, а его плечи окутывала длинная мантия, подбитая снизу мехом неизвестного зверя.
– Что за балаган?
Голос у старика был хриплый и грозный.
Троица испуганно замерла.
– Нет балагана, уважаемый Мал. Мы впустили бродяжку. Выясняем, откуда она взялась, какого рода, и с какой целью пришла в Город среди ночи.
– Так...
Нос
– Кто такая? Почему без сопровождения?! Что...
Голос старого Мала осёкся. Глаза округлились, превращаясь из мелких буравчиков в две большие невыразимо синие плошки. Крепко сжатые волевые губы беспомощно задрожали, как у обиженного младенца.
– Ты!!! Вы?! Госпожа...
Ноги старого солдата подкосились, и он рухнул на колени.
– Пощадите! Не узнал. Стар стал. Слеп.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Я не знала, что и думать. Сначала решила, что старик ломает комедию, подыгрывая своим молодым подчинённым, потом, по вытянутым лицам солдат и по седой голове, склонившейся передо мной, поняла, что шутки кончились.
– Э-э-э... не стоит.
Я похлопала старика по плечу.
– Вставайте. Ни к чему это... эти церемонии.
Старик отчаянно замотал головой, не поднимаясь с колен.
– Да встаньте же!
Старый Мал тяжело поднялся и сурово зыркнул на подчинённых. Теперь на колени рухнули они. Вот напасть!
Я беспомощно опустила руки, и безнадзорный Тотошка змеёй выскользнул из своего укрытия, злобно ощеривая клыкастую пасть.
Его появление произвело на солдат неизгладимое впечатление.
– Спаси и сохрани нас господи!
Крепкие парни, легко разгибающие пальцами подковы, ринулись прочь, завидев наглую безусую морду и огромные красные глаза. Дверь была слишком узка для одновременно бегства троих плечистых парней, и при выходе создалась куча-мала – каждый норовил первым покинуть караульное помещение. Про начальника они позабыли, только один Эрр, мужественно обернулся, покидая комнату, и в отчаянии крикнул:
– Бегите, уважаемый Мал!
Старик покачнулся на ногах, но устоял.
– Я никогда не бежал от нападения.
Его короткая, но внушительная, полная достоинства речь осталась не услышанной. Стражники в панике бежали. Мы остались одни.
– Кто это?
Мал ткнул пальцем в сторону страшно довольной собой твари.
– Тотошка.
Я сгребла Тото со стола и прижала к себе. Он ещё не до конца насладился своим триумфом и возмущённо заорал, но я щёлкнула его пальцем по носу и он затих.
– Значит, вы вернулись...
Старый Мал несколько раз глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание.
– Ну, вроде того, – осторожно ответила я.
– Я могу доложить королю?
– Королю?! – я беспомощно оглянулась. – Ну, это... докладывайте.
Старый Мал склонился в коротком поклоне.
– Следуйте за мной госпожа.
Мы вышли во двор, поднялись на несколько ступеней вверх в высокую узкую башню и прошли коротким, узким переходом в круглую комнату с высокими стрельчатыми окнами.
Жестом, старый Мал указал мне на пурпурный широкий диван.
– Прошу меня обождать.
Я согласно кивнула и мы с Тотошкой
присели на мягкое сиденье. Вернее я присела, а Тотошка принялся важно расхаживать по пурпурной поверхности, иногда пробуя крепость материала острым когтём.Ждать нам пришлось не долго.
Дверь распахнулась, и в комнату снова зашёл старый Мал. Теперь он был не один. За ним следовал совершенно лысый старик с трясущимися руками. Король?
На всякий случай я снова запихнула Тотошку за полы безрукавки и привстала.
Лысый незнакомец тихо ахнул при виде меня и, заикаясь, произнёс.
– Здравствуйте, госпожа. Король ожидает вас.
Нет, это не король.
Я пошла вслед за стариками, гадая: что всё это могло бы значить? Старый Мал шёл впереди, а лысый всё оглядывался на меня, запинаясь при каждом шаге.
– Я Люк, – наконец произнёс он. – Вижу, вы не узнали меня? Постарел?
Я неопределённо пожала плечами.
Люк согласно покивал лысой головой:
– Постарел... ещё бы сорок лет прошло!
Я сдержанно хмыкнула. Старый пень уверен, что мы встречались сорок лет назад?! Однако...
Но я снова промолчала. Я не первый день брожу по мирам и знаю, что время способно выкинуть и не такую штуку, только вот не помню я его! Ни Мала не помню, ни Люка! Ни старыми мне их не вспомнить, ни молодыми...
Бесконечные переходы закончились, и мы вошли в круглую башню. Комната в башне не отличалась помпезностью. Вместо обшитых пурпурным бархатом диванов, здесь стояли обычные деревянные скамьи. На голых стенах висели потускневшие от времени, покрытые пылью и паутиной станинные мечи, кинжалы и странные короткие ножи с короткими, крючковатыми лезвиями. На каменном полу лежал вытертый ковёр с едва видимым рисунком. Вот и всё убранство комнаты. Все окна в башне были распахнуты настежь и в комнате свободно разгуливали сквозняки. Но мне нравился ветер.
У окна сидел грузный седой мужчина в чёрных кожаных штанах и свободной белой рубахе. Богато убранный камзол небрежно валялся на широкой, деревянной скамье. Он, молча, оглядел нашу компанию, едва поводя заплывшей складками жира шеей. Так же молча, и несколько лениво поднял руку, приказывая слугам удалиться. Король.
Король смотрел на меня, а я мучительно раздумывала, что лучше сделать: присесть в реверансе или просто поздороваться? А может протянуть руку? А для чего? Для поцелуя или рукопожатия?
Пока я раздумывала, все удобные моменты, как для реверанса, так и для рукопожатия были упущены. Так бы мы и смотрели, молча, друг на друга, пока король не произнёс:
– Здравствуй, Ивона. Я ждал тебя.
Глава 19
Глава записана со слов Мелки Лёка. (Непроверенные данные, мог и соврать).
Мелка Лёк с детства прослыл везунчиком.
Детей у южан было бесчисленное множество – в каждой семье по десять-пятнадцать белобрысых пострелят и с воспитанием там не церемонились. Лет до шести уму-разуму учили родители, втолковывая правила поведения через мягкое место, а потом детей пристраивали куда придётся. Называлось это: “отдать ребёнка в науку”, а подразумевалось под этим выражением всё, что угодно. Южане промышляли торговлей, не гнушались мелким воровством и важно называли себя: “любителями путешествий”, а попусту слыли бродягами.