Чтение онлайн

— Хорошо, хорошо, — перебил Орлов. — Можете быть спокойны: никто из ваших старых знакомых никогда и ничего об этом не узнает.

— В-верю вашему благородному слову! — проникновенно сказал Кошкин. — Надеюсь, вы дворянин?

Орлов улыбнулся:

— Неважно. Так что же с вами случилось?

Больной, поколебавшись, вздохнул и не совсем уверенно проговорил:

— Хорошо-с. Я расскажу вам всё. Д-дело в том, что я люблю Татьяну Ивановну. Я боготворю её! Это изумительная барышня, господин доктор. Надеюсь, когда вы познакомитесь с нею, она очарует вас. Это — божество! Несколько дней назад я даже хотел

сделать ей предложение, но не решился, потому что полковник Синцов меня недолюбливает. А тут ещё подвернулся прапорщик Свистунов, родственник графа Свистунова. Может, знаете?

Профессор отрицательно покачал головой.

— И вот, представьте себе, сей прощалыга стал ухаживать за Татьяной Ивановной. Ну, понимаете, отпрыск знатного рода, то сё… Словом, полковник предпочел бы иметь зятем этого Свистунова. Однако Татьяна Ивановна любит меня. Ну, понимаете, со стороны Свистунова ревность, потом, как водится, ссора, вызов. И вот на прошлой неделе мы дрались, господин доктор.

— На прошлой неделе?

— Да. Сколько я у вас тут? Неделю лежу?…

— Примерно…

— Значит, на прошлой.

— А точнее?…

— Как точнее? — не понял Кошкин.

— Какого числа?

— Ах, вам число!… Сейчас… Э-э… — Кошкин поднял глаза к потолку и задумался. — Да, да… Выходит, было одиннадцатого марта.

— Одиннадцатого марта? — осторожно переспросил Александр Иванович. — А какого года?

— Ну, разумеется, этого, — с досадой ответил Кошкин. — Тысяча восемьсот пятьдесят второго. А чему, собственно говоря, вы так удивляетесь?

Но лицо профессора снова стало спокойным.

— Нет, нет, — быстро проговорил он. — Я так… Н-нда… Ну, продолжайте, продолжайте…

Кошкин наморщил лоб.

— На чём, бишь, я остановился? Ах, да! Стало быть, одиннадцатого марта, утречком, мы поехали стреляться. Нас было семеро: я, Свистунов, четверо секундантов и наш полковой лекарь…

— Лекарь?

— Да. Его мы, признаться, еле уговорили поехать. Докторишка у нас паршивенький такой, дуэлей этих самых не любит. Всё больше науками занимается. Чудак. Ей-богу, чудак! Коллекцию собирает: бывало, отрежет у солдата повреждённую руку — и в банку её. Чтоб, значит, не протухла. Дома у него этих банок полным-полно. Чудной докторишка, сами увидите, когда познакомитесь.

Александр Иванович вытер вспотевший лоб и хрипло спросил:

— Как его фамилия?

— Лекаря? Орлов его фамилия.

— Илья Фёдорович?

— Да, Илья Фёдорович. А вы знакомы?

— Нет. Впрочем, пожалуй, да, — растерянно ответил Александр Иванович.

Подпоручик подозрительно взглянул на профессора.

— Полковнику не представились, а с лекарем уже познакомились? Однако вы либерал, как я посмотрю…

Он многозначительно кашлянул и осуждающе покачал головой. Поведение этого хромого, лысого старика ему определённо не нравилось. Странный какой-то доктор… Уж не спятил ли он от слишком большой учёности?… Да и спрашивать нашёл о чём… Год его, видите ли, удивил… В самом деле, словно с луны старикан свалился…

— Чего ж вы молчите? — напомнил профессор. — Продолжайте, пожалуйста.

— Так вот, — нехотя сказал подпоручик Кошкин. — Отмерили двадцать шагов. Первому выпало стрелять мне. Ну, я и выстрелил.

— И промахнулись?

— Кажется, — недовольно признался подпоручик. —

А он… Знаете, удивительное дело! Трусом я никогда не был, со страху мне никогда ничего лишнего не казалось, но на этот раз, как теперь вспоминаю, почудилось, что пуля ударила мне прямо в сердце, и я упал…

— А потом? — нетерпеливо спросил Орлов. — Что вы чувствовали потом?

— А потом началась какая-то боль в голове. Как будто бы её сверлили. Ну, я и очнулся. Теперь ничего. Голова, правда, до сих пор немного побаливает. Впрочем, хе-хе, она у меня частенько болит. От спиртного-с…

Кошкин ухмыльнулся, пощупал забинтованную голову и спросил:

— А что всё-таки со мной случилось, господин доктор? Чего вы голову-то перевязали?

— Ничего страшного, — успокоительно сказал Александр Иванович. — Лёгкое ранение, царапина. Вероятно, при падении расшиблись. Это скоро пройдёт. Дня через два-три можно будет снять повязку.

Подпоручик облегчённо вздохнул.

— Ну, это п-пустяки. А я уж, признаться, подумал, как бы чего худшего не вышло. Мне ведь долго болеть нельзя, господин доктор. В п-полк надо возвращаться. Д-долг службы, так сказать…

Александр Иванович медленно поднялся со стула.

— Так вы, дорогой мой, сейчас отдыхайте, — сказал он, — а завтра мы с вами ещё побеседуем. Покойной ночи!

Он хотел было протянуть подпоручику руку, но во время вспомнил, что в девятнадцатом веке это было непринято. Тогда он постарался отвесить точно такой же поклон, какой отвесил ему Кошкин, и вышел.

Дома Александра Ивановича ждал Асылбек.

— Звонила Лена, — сообщил он. — Хотела узнать, как здоровье Бориса. Интересовалась, когда ты придёшь. Я сказал, что поздно. Она зайдёт к нам.

— Очень кстати! — довольно сказал Орлов. — Она как раз мне сегодня очень нужна. А Мамедов не звонил?

— Нет.

— Придётся позвать его сюда.

Профессор снял трубку, набрал номер и, когда хирург ответил, коротко сказал:

— Прошу вас, Акбар, немедленно зайдите ко мне… Да, очень важные новости… Ну, голубчик, об этом я скажу вам потом, когда придёте! Так жду.

Асылбек с удивлением следил за стариком. Значительность тона, каким профессор разговаривал со своим ассистентом, взволновала юношу. Может быть, что-то случилось с Борисом?

И Асылбек осторожно спросил:

— Как Боря, дедушка?

Старик, не отвечая, подошёл к столу, тяжело опустился в своё любимое кресло и кивком головы указал Асылбеку на стул.

— Садись, Асыл. И давай поговорим. Поговорим начистоту о твоём бывшем друге.

— Почему же бывшем? — встревоженно спросил Асылбек. — Ты уже второй раз говоришь это слово. Почему?

— Потому что Бориса Стропилина больше не существует, — сурово сказал Орлов.

Асылбек вскочил с места, но профессор решительным жестом руки заставил его сесть.

— Значит, операция не удалась? — тихо спросил юноша. — Зачем же ты обманул нас?

— Операция удалась. Удалась блестяще. И в этом я вас не обманул. И всё-таки Бориса Стропилина не существует. Осталось только его тело. Но в этом теле ожил совершенно другой человек. По странной случайности, с тем же именем. Тоже Борис, только не Стропилин, а Кошкин. Подпоручик николаевской армии.